Adeu. Сон в моих руках

То ли я так сильно кружу им головы, то ли они в принципе не слишком умные.

Александр едва заметно улыбнулся.

— Вы точно кружите им головы, но их IQ столь невелик, что они не смогли бы ответить, чего хотят. Возможно, смог бы Джанголос. Джанголос душит людей.

Я адресовала ему взгляд, наполненный всем спектром моих эмоций.

— Душит людей, — повторила я тоном секретаря, конспектирующего тезисы руководителя.

— Буквально создан для этой работы. Не могу прокомментировать, не я это придумал, — он развёл руками, одним жестом вдруг разрядив обстановку и ослабив мощь урагана в моей голове.

— Замечательная новость! — воскликнула я восхищённо. — Спасите меня!

— Спасу, — кивнул он. — Знаю одно место тут недалеко, оно прямо создано для спасения.

— Надеюсь, вы не планируете меня там расчленить вот этими своими щупальцами и наконец-то съесть, — я сделала вид, что шучу, но не шутила ни капли.

— Вот и посмотрим, — невозмутимо ответил Александр, вставая из-за столика.

— Друзья Мустафы не едят друзей Мустафы, — сообщил Мустафа. Он поднял с пола довольно трущегося о его ноги Кёфтэ, ласково прижал к себе, снял с кошачьей шеи тонкий красный ошейник с крохотным колокольчиком и поинтересовался: — Можно?

Я послушно протянула руку — никогда ещё она не оказывалась столь востребована. Мустафа намотал ошейник на моё запястье, крепко завязал узлом и широко улыбнулся:

— Тебе это нужнее, canım.

***

Ещё тридцать минут молчания — почти целая вечность. Пока такси везло нас неведомо куда в горы, я подумала, что надо бы, как в детстве, начать грызть ногти, раз уж не курю. А лучше начать курить и одновременно грызть ногти. Но, конечно, не стала принимать столь радикальных решений, страдала тихо на заднем сидении, пока машина бодро виляла на серпантине, впечатывая меня то в левую дверь, то в правую, чтоб не расслаблялась.

А потом ещё долго карабкалась куда-то в гору, стараясь поспевать за Александром, лёгкими шагами мчащимся вверх по каменным ступеням.

— Куда вы привели меня расчленять и есть? — спросила я. Он наконец остановился и прислонился к краю того, что когда-то было домом, а теперь стало древними развалинами, заросшими дикой мятой, анемонами и страшно колючими кустами.

— Вы же слышали, Мустафа мне запретил. Я привёл вас в город-призрак, — зловеще улыбнулся Александр.