Adeu. Сон в моих руках

Не знаю, есть ли на свете человек, который боготворит выпечку отчаяннее, чем я, и от запаха, окутавшего меня в этом зале, я чуть окончательно не потеряла голову.

Александр быстро закрыл ставни на единственном открытом окне, перевернул табличку на двери стороной с интригующей надписью «Cerrado» и присел на подоконник, жестом приглашая меня присоединиться — ни столов, ни стульев в зале не было, что звучало как рекомендация для гостей забирать свои булки и нести их домой. Я не успела разглядеть, что там, за окном, но может и не стоило, не всё же сразу.

Принюхивалась вместо этого, как спаниель на охоте.

— Я постою, — робко буркнула я.

— Даже не знаю, как спросить, — сообщил Александр. — Я привык встречать вас в самых разных местах, но на моей кухне — это какой-то совершенно новый уровень.

— На вашей кухне… — эхом повторила я.

— А что? — с откровенно наигранным любопытством уточнил он.

— Нет, ничего.

Я не смогла бы никакими словами передать все эмоции, от которых меня разрывало на кусочки в ту минуту.

Казалось, что в моём теле взорвалось солнце, и от этого одновременно хотелось плакать, смеяться и лечь полежать под одеялом пару-тройку дней.

— Можете спросить, как я здесь оказалась.

— Давайте: как вы здесь оказались?

— Не знаю! — радостно отрапортовала я. — А вы?

— А я здесь живу, — спокойно ответил он.

— В пекарне?

— Вы так говорите, как будто это что-то плохое. Мне ведь не обязательно растворяться во мраке, едва я скроюсь из вашего поля зрения. В отличие от Селин.

— А Селин растворяется?

— Понятия не имею, но куда-то же она девается.

— Слушайте, я ещё ничего не поняла по предыдущим пунктам моего списка вопросов, но… пекарня?! Она что, волшебная?

— Пекарня, которая в ночи превращается в место, где сбываются самые невероятные желания, — загадочным шёпотом сообщил Александр. — А круассаны понемногу таинственно исчезают в вечернем мраке.

— Это не я, — раздался из-за двери приглушённый голос Селин.

— Ты разоришь нас однажды, — отозвался Александр. И добавил уже для меня: — Это просто пекарня.

Хотите круассан?

Мудрая взрослая Камилла в моей голове строго ответила: «Нет, спасибо», а настоящая Камилла, про которую к тому моменту я всё уже поняла, чуть не закричала:

— Да!

— Выбирайте.

Я выбрала самый большой, с самыми румяными боками. Рассудила так: если круассан превратит меня в свинью или просто убьёт (наконец уже воплотив в жизнь коварный план Александра, который на мой вкус подзатянулся), пусть моя жертва не будет напрасной.