Шёл колдун по дороге

Не забыв о кострах и пытках, Петрицкий предпочитал скрывать свои способности. Когда люди не понимают, они боятся, а когда боятся – звереют.

Но не мог переступить через себя и вовсе не использовать дар исцеления. В любом городе всегда была работа для врача. Средства для существования никогда не были проблемой. Лже-пророки и мошенники щедро откупались, чтобы остаться в живых.

11.

Сестра позвонила и рассказала Лии о происшествии рядом с домом. Дима снова перепутал её со своей женой, учинил безобразный скандал на улице.

За Мию вступился прохожий, слегка наподдав пьяному.

«Мне кажется, он собирался меня ударить! Как на женщину наскакивать, так герой, а на здоровенного мужика лет пятидесяти нарвался, сразу сдулся, фуфлыга!».

Лия вернулась домой. С облегчением поняла, что муж снова где-то шатается. Его гневные сообщения с массой ошибок и несвязные голосовые послания свидетельствовали о новом витке выяснений отношений.

«Если б работал, не страдал фигнёй! На ерунду ни сил, ни времени не оставалось бы», – с усталым раздражением думала Лия.

В прихожую выглянула Нина Ильинична, мама Димы: грузная дряблая желчная дама. Жили они вместе, свекровь в проходной комнате, супруги – в отдельной комнате поменьше.

– Это ты? А мне вот плохо, я врача жду! Вызвала, – заявила Нина Ильинична.

– Ну, зачем вы, мама, я же и сама могу укол сделать! – вздохнула она.

– Дождёшься от тебя, дармоедки, как же! – фыркнула свекровь.

«Ну, да, ну, да! Пошла я на хрен!».

Лия переоделась в халатик и прошла на кухню, суп вчерашний остался.

Готовить не хотелось ничего. Димка только закусывает, а его матери не угодить ничем. Быстро нарезала себе салат: помидоры покрошила, залила душистым маслом. Наскоро пообедала. Стала искать по шкафам кофе, нигде нет ни одной банки. Выглянула в комнату:

– Мама, вы кофе не видели? Я же позавчера купила.

– Выбросила. Это вредно!

– Да его ж только я пью, чего вам с моего кофе!?

– Значит, больше не будешь. Это вредно!

Лия сжала кулаки и вернулась на кухню, в сердцах грохнула кружкой по столу, швырнула в раковину ложку и нож.

– Ты там аккуратно! Не у себя дома, нечего посуду бить! – громко окликнула из комнаты свекровь.

«Как же вы меня достали!».

В юности часто доводилось слышать, что у неё повышенная эмоциональность. Посчитав это недостатком, она глушила и давила в себе эмоции. Столько лет сдерживаться и сжиматься, что за мучение!

К горлу подкатил ком, в носу защипало. Что ж за жизнь! Да, Мийка права, давно пора уйти и бросить всё это к чёрту!..