Гранатовый сок

Стелла подсунула Владу упаковку гематогена, которой он тут же принялся самозабвенно шуршать. Константин тем временем подошёл ко мне и склонился к самому моему уху:

– Я ждал тебя… – в его полушёпоте, несмотря на холодность и сдержанность, сквозила какая‑то брезгливая неприязнь. – И вот, ты пришёл. Что ж, посмотрим, кто ты такой…

Как голодный лев он обошёл вокруг меня, принюхиваясь. Потом внезапно низким глухим голосом проговорил:

– Зовут Григорий. Живёт в Москве. Работает программистом. Не женат, детей нет.

Двадцать пять или двадцать шесть лет…

Сделав ещё один глубокий вдох, уточнил:

– Пока только двадцать пять.

А ведь угадал!

– Родился в декабре, – добавил вдогонку Константин, стоя за моей спиной.

Я с удивлением повернулся к нему, чтобы сказать, что он снова оказался прав, но слова застряли у меня в горле. Вернее, он меня перебил:

– Должен был умереть в двадцать восемь. От диабета.

– И он, глядите‑ка, ещё жалуется! – фыркнула Илона. – Тебе несказанно повезло, красавчик, что ты смог вылечиться!

– Разве я вылечился? Я… – меня вдруг затрясло, то ли от внезапно накатившего голода, то ли от возмущения.

– Из‑за вас я заболел ещё более страшной болезнью!.. Да лучше бы я от диабета сдох!..

– Стэн, кто его обратил? – едва слышно прозвучал голос Штефана.

Наверное, Стэн – это такое своеобразное сокращение от «Константин», подумал я. На западный манер.

– Хороший вопрос, – отозвался брюнет, подтвердив мою догадку. – Сейчас узнаем…

Он снова подошёл ко мне близко, почти вплотную.

Коснулся длинным ногтем моего подбородка и отодвинул голову вбок. Склонился к шее, сделал шумный вдох и тут же повернулся к Владу, оголяя клыки. Одним прыжком он оказался у стола, за которым сидел, чавкая гематогеном, мальчишка, и заорал на него так, что пошатнулась хрустальная люстра на потолке:

– Ах ты, маленький гадёныш!!! Сколько раз я тебе говорил, не кусай людей!!! А если кусаешь, глупая твоя голова, то сразу же убивай!..

«Нормальный такой совет пятилетнему ребёнку», – про себя подметил я, но решил от греха подальше не вмешиваться в воспитательный процесс.

– Я не виноват, – воскликнул мальчик, – это всё собака! Если бы не она…

Подскочив к брату, Константин схватил его за ухо и вытащил из‑за стола:

– Марш в свою комнату! В гроб! Ты наказан!!!

– Не хочу в комнату! Не хочу спать! Хочу гулять! Хочу крови! Ыыы… – незамедлительно заныл малыш, но его слезливый протест был полностью проигнорирован.