Гранатовый сок

Слишком уж он… самоуверенный.

Я хмыкнул.

– А я вот сомневаюсь. Кажется, он младше её. И на пальце кольца нет. Любовник всё‑таки, наверное.

– Ой, не знаю. Мой тоже кольцо не носит. И вроде они примерно одного возраста.

– Ты второй год тут только, а я давно за ней наблюдаю. Она уже долго у нас работает, лет десять точно, так что ей уже тридцатка с хвостиком. Просто сохранилась хорошо…

Стелла снова открыла дверь и на этот раз, закрывая её, громко ей хлопнула. Тут же вставила ключ в замок и со скрипом дважды провернула его.

Дамы на посту осеклись и замолкли.

Проходя мимо них, я не удержался. Остановился ненадолго и, прикрыв рот ладонью, громким драматическим шёпотом проговорил:

– Вы правы, я её младше. Думаю, лет на… на двести как минимум!

– Прекрати сейчас же, – сквозь зубы процедила Стелла, обернувшись на меня.

– Просто она молодо выглядит, – не унимался я. – Ведьма! А ведьмы не стареют…

– Волков! – рявкнула врач. Она поравнялась со мной и, взяв меня за рукав пиджака, настойчиво потянула к выходу, пока я ещё чего‑нибудь не ляпнул.

– Ну! Что я тебе говорила! – тем временем ликующе воскликнула одна из медсестёр. – Видишь, у них фамилии разные!

Вторая ткнула её локтем, и та промямлила:

– Ой, извините… Я имела в виду… Ну, в смысле…

– Ну всё. В понедельник нас точно уволят, – мрачно проговорила младшая у нас за спиной, когда мы были уже у лестницы. – Обеих.

* * *

Мне пришлось порядком поднапрячься, чтобы затолкать большущий чемодан с кровью в машину. Несколько раз я приподнимал его и тут же, чертыхаясь, ставил обратно на асфальт.

Перехватывал поудобнее – и снова терпел фиаско. Наконец, рыкнув от натуги, всё‑таки вскинул его достаточно высоко, чтобы протолкнуть в багажник. Машина заметно качнулась и опустилась. Перевернув чемодан на бок, я убедился, что он надёжно лежит и не ездит – впрочем, это было лишним, потому что в багажнике теперь совсем не осталось свободного места. Захлопнул дверцу и в изнеможении вытер пот со лба.

Когда я сел за руль, Стелла была уже на пассажирском.

Она ничего мне не сказала и вообще отвернулась вправо, к своему окну. Сначала я даже не заподозрил неладное, но потом, присмотревшись внимательнее, заметил, что она плачет.

Я приблизился и заглянул в её лицо. Лицо как всегда серьёзное, будто каменное, ничего не выражающее, а по щекам текут слёзы. Ну и ну. Что‑то всё‑таки Каспер напутал, когда писал мне, что у вампиров нет сердца и души.

– Стелла, ты чего? – растерялся я.