Гранатовый сок

Будем надеяться, что эта информация хоть что‑нибудь прояснит.

Чтобы как‑то снять напряжение, возникшее у меня внутри, вечером я решил кое в чём помочь Стелле. Или, наоборот, помешать. Я взял тряпку и, смочив её, принялся тщательно протирать пыль с портретов – но не с одного‑единственного, как она, а со всех них без исключения. А то какое‑то несправедливое неравенство получается. Будто господин Вернер здесь особенный.

На закате Константин уехал в одному только ему известном направлении. Вернее, ускакал на своём вороном коне.

Я видел копытного в окно – огромного, с блестящими боками и заботливо расчёсанными гривой и хвостом. Казалось, пышущий энергией зверь был диким и неуправляемым – так бодро он скакал по двору, ржал и раздувал ноздри – но, стоило Константину подозвать его и набросить ему седло на спину, тотчас же успокоился и послушно опустил голову – почти как человек выразил хозяину своё почтение.

Илона, сидя за обеденным столом, рисовала стрелки на веках – наверное, опять куда‑то намылилась.

Влад, ползая по полу в гостиной, собирал пазл – на картинке уже угадывался белоснежный волк и, кажется, такая же белая сова, вернее, пока одни только её глаза и немного головы. Ян и Штефан играли в нарды. Стелла делала вид, что следит за их игрой, хотя на самом деле, по‑моему, украдкой следила за мной.

В который раз отжав тряпку, я провёл ей сверху вдоль рамы очередного портрета и сморщился:

– Ребят, а паутина у вас тут висит для атмосферы, или просто никто давно не убирался?

Чистокровные – однако не очень‑то чистоплотные – вампиры только пожали плечами мне в ответ.

Ну да, им, привыкшим к вечности, неповадно тратить своё время на борьбу с вековой пылью, а вот мне пока это не кажется чем‑то зазорным.

Встав на верхнюю ступеньку стремянки, я натянул тряпку на швабру и теперь орудовал этим приспособлением у полотка, накручивая и снимая паучьи сети.

– Надеюсь, ты не против? – снова поймав на себя холодный взгляд Стеллы, я окликнул её сверху. – Всё же, эту паутину плели твои… кхм… коллеги – пауки.

У тебя нет возражений?

Она только недовольно вздохнула:

– Гриша, позволь мне отдохнуть от твоего искромётного юмора.

– Ничего, осталось ещё чуть‑чуть. Скоро ночь, а ночью мне будет не до шуток.

Врач в ответ промолчала и отвернулась, снова вернувшись глазами к нардам.

– Послушай, – продолжал я. – Неужели нет никакого способа избавить меня от этих снов?

– Нет. Я уже говорила, я не контролирую этот процесс.