Гранатовый сок

Подумав так, я тут же пристыдился, вспоминая про Линкольна. А ведь и впрямь, он там, наверное, дико голодный.

Нет, тянуть больше нельзя. На следующей неделе нужно обязательно отвезти его к этой подружке Стёпки. Как её там… Лина, кажется.

Достав из кармана телефон, я задумчиво покрутил его в руках. Три часа ночи. Время, безусловно, не подходит для звонков. Но почему‑то мне показалось, что если я не заставлю себя этого сделать сейчас, то никогда не решусь. Что‑то такое делалось с моим кристаллом каждый раз при мыслях о Лине.

– Слушаю.

– Лина, здравствуйте. Простите меня за поздний звонок.

Звёзды на небе вдруг задрожали, то приближаясь, то снова отдаляясь. Моё дыхание спёрло, лёгкие сжались, отказываясь впускать кислород.

– Я слушаю, – повторил голос на том конце невидимого провода.

– Извините, Лина, – сглотнув, выдавил я из себя. – Нам… нужно встретиться.

– Кто вы?

– Никто.

– Никто?.

Действительно, нужно же было ляпнуть такую глупость. Сейчас она подумает, что я какой‑то придурок и повесит трубку. Надо взять себя в руки. А что такое со мной происходит – разберусь потом.

– Я Гриша, – представился я. Сказать по правде, я так растерялся, что мне стоило больших усилий вспомнить как меня зовут. – Гриша Волков. Но это неважно. На моём месте мог быть кто угодно. Просто я должен… понимаете… должен помочь своему старому другу.

– О ком вы говорите? – её голос дрогнул.

– Я друг детства Стёпы.

– Вот как.

Почему‑то у меня сильно заныли ноги, особенно правая. Что‑то загудело, забулькало в ушах. В глазах потемнело.

– Как насчёт понедельника? – спросил я сквозь липкую дурноту.

– Зачем ждать до понедельника, говорите сейчас.

– Нет, Лина, это не телефонный разговор. Вы свободны в понедельник вечером?

– Какое это имеет значение…

– Я подъеду куда угодно. Просто скажите, куда.

В трубке повисла тишина.

– Мне надо спросить у моего парня, – наконец ответила она неуверенно.

– Пожалуйста, сообщите мне, когда узнаете. Можете писать или звонить в любое время. Хорошо?

– Ладно.

Она отключилась. Уф!.. Откинув телефон, я долго пытался успокоиться и отдышаться. Ещё никогда в жизни мне не было так сложно вести разговор. И морально, и физически – будто я говорил с ней сквозь нереально тяжёлую толщу воды, лёжа где‑то глубоко‑глубоко на океаническом дне. Что же за наваждение такое…

Спустя полчаса мой телефон завибрировал.