Гранатовый сок

Лицо, покрытое неровной щетиной, осунулось и пожелтело, темные волосы всклокочены, а глаза затянуты мутной поволокой – правда это не мешало его ироничному взгляду быть твёрдым и уверенным.

– Вы, наверное, новенький тут, не знаете всех порядков? – он затянулся сигаретой, при этом парадоксальным образом не сводя с меня глаз и продолжая ухмыляться. – У нас тут не для всех строгий режим. Тем, кто хорошо себя ведёт и делает, что попросят… сотрудничает, так сказать… даётся много… послаблений. Сигареты дают. Свежую прессу.

Чаёчек. Погулять отпускают.

– И кровушкой поят? – рискнул я сделать свой ход в диалоге.

Мой собеседник на секунду замер и внезапно расхохотался:

– «Кровушкой»! Да вы шутник, молодой человек! Зачем вы пошли сюда работать? Возможно, ваше место на сцене? Ах, ладно‑ладно, не обижайтесь. Я не хотел сказать вам неприятное.

Я отметил, что он говорит с каким‑то совсем слабым, неуловимым акцентом. Да и фразы некоторые строит вроде бы правильно, но как будто совсем чуть‑чуть не по‑русски.

Тем временем, он продолжал, как ни в чем не бывало:

– Кровушкой не поят. И вашей мне не надо. Не говорите, я вижу, вы об этом подумали. И ругать вас за то, что вы со мной поговорите, тоже не будут. Начальник ваш, Миша, в курсе, что мне тут можно гулять, – он снова взмахнул рукой с сигаретой. – И Палыч тоже в курсе. Все в курсе, расслабьтесь вы уже. Идите лучше, я вас сигареткой угощу. В такую хорошую погоду разве можно не покурить? А мне, знаете, немного одиноко тут, недостаёт простого человеческого общения.

– Спасибо, я не курю. Вредно для здоровья.

– А… вот как, – он задумчиво посмотрел на сигарету и плавным, отточенным движением пустил её по дуге далеко в кусты. Освободившуюся руку протянул мне. – Будем знакомы, юноша? Моё имя вам вряд ли пригодится, простите, а вот ваше я рад был бы услышать.

– Григорий, – на автомате ответил я и также, не задумываясь, пожал протянутую руку.

И словно провалился в какую‑то бездну. Кристалл, дёрнувшись, совсем потух. Стало так непривычно темно‑темно.

Потом в этой кромешной мгле начали постепенно проявляться очертания, смутно похожие на сюжеты моих кошмаров. Будто зарисованные беглыми скетчами, они дрожали и быстро сменялись один на другой.

Самолет, окутанный дымом от горящего двигателя, ревя, падал сквозь грозовое облако. Или это дым костра, пожирающего мои утопающие в нём ноги?.. Нет, я тону вовсе не в огне, а в вязкой морской пучине – иду на дно за привязанной красной нитью.