Гранатовый сок

И ведь говорит он вроде как вежливо, но сколько же яда таится за каждым его словом!

Мягко стелет, да жёстко спать.

* * *

В 21:00 я подъехал к зданию кафе, адрес которого дала мне Лина, и встал на парковке, поджидая её. Из машины решил пока не выходить и, тем более, не светить раньше времени Линкольном.

Я увидел кинолога ещё издалека, и почему‑то сразу её узнал. Нет, выглядела она неприметно, обычная молодая девушка. Загорелая шатенка с длинными волосами, зачёсанными набок. Одета просто – голубые джинсы, ярко‑белая футболка и чёрная короткая кожанка, разве что вся увешана золотыми украшениями: несколько цепочек разной длины, кулоны, браслеты, кольца на пальцах и кольца‑серьги в ушах.

Даже брошь на отвороте куртки – и та из жёлтого золота.

Золото – это, конечно, не серебро, но меня при виде такого количества украшений на ней почему‑то снова начало ломать, причём гораздо сильнее, чем раньше. Я уже заглушил двигатель и хотел выйти, но понял, что не смогу сделать ни шага, и снова опустился на сиденье.

То ли я испугался, то ли разозлился – я не понимал сам. Мой кристалл быстро‑быстро стучал, руки сжались в кулаки, а следом за ними напряглось и всё тело. Грудную клетку снова сковало тисками. Я закрыл глаза и попытался насильно заставить себя вдохнуть, чтобы успокоиться. Но не тут‑то было. Лёгкие будто бы одеревенели, и воздух в них не шёл. А когда мне всё же удалось сделать один слабый вдох, я будто бы захлебнулся чем‑то и закашлялся.

Отдышаться не получалось.

Я почувствовал, как что‑то натянулось во мне, словно некто с силой дёрнул за металлический прут, проходивший через мой позвоночник, и выдернул его из тела. Жутко, просто ужасно, заболели ноги, и от коленей до стоп по ним разошлась невыносимая слабость. Я согнулся вперёд и наткнулся на какую‑то преграду. Мой лоб коснулся холодного стекла. Что это? Я случайно уснул и словил кошмарный «трип»?..

Тем временем, я уже не сижу, а лежу в какой‑то прохладной белой комнате.

Словно на операционном столе. Повсюду яркий свет, но мои глаза, к счастью, закрыты, и я ничего не вижу. Просто чувствую кожей эти большие круглые лампы. Тело очень тяжёлое, и я не могу пошевелиться, будто на меня сверху давит вода или, скорее, какое‑то вязкое желе. Эта же липкая субстанция наполняет теперь мои лёгкие и рот. Не надо было его открывать…

Что‑то протяжно пищит над моей головой, раздаются приглушённые голоса. Их четверо или пятеро.