Когда в Чертовке утонуло солнце

– Вы сами вышиваете? Что это? – он хотел было шагнуть к пяльцам, но рука со скрюченными пальцами неожиданно властным и резким жестом остановила его. – Простите, – пробормотал Макс. Потом перевёл взгляд на передничек и заявил:

– Очень красиво.

Старуха непонимающе посмотрела вниз, пытаясь узнать, что именно показалось мужу красивым. Потом по губам её скользнула тень улыбки, они снова беззвучно зашевелились.

– Спасибо, – едва-едва смог разобрать Максим.

Они ещё постояли молча. Затем жена сделала ему знак следовать за ней и снова медленно, с трудом, спустилась вниз по крутой лесенке.

В гостиной неспешно беседовали водяной и капрал, Кабурек покуривал длинную изогнутую трубку, выпуская к потолку кольца сизого дыма. Шустал уже держал в руке кружку пива, предложенную гостеприимным хозяином.

При виде новобрачных оба поднялись. Макс отметил про себя, каким настороженным и цепким стал взгляд водяного, когда он рассматривал сперва дочь, а затем зятя. Но, видимо, не найдя ничего предосудительного в их внешнем виде, Кабурек снова тяжело вздохнул и предложил:

– Выпьете, пан младший страж? – было понятно, что Иржи уже успел поведать водяному всё, что знал о биографии его новоявленного зятя.

– Благодарю, но мы вроде как торопимся. Надо вернуться в кордегардию, – Максим хотел было сказать «до темноты», но сообразил, что снаружи всё так же царит непонятная атмосфера то ли заката, то ли рассвета. – Пан командор сказал, что мне нужно заняться фехтованием и стрельбой, – выкрутился парень.

– Хочу приступить как можно скорее. Как-то нехорошо соваться в такое дело, толком не умея обращаться с оружием.

– Понимаю, – степенно кивнул водяной. В этом «понимаю» было куда больше понимания, чем хотелось бы Максу: хозяин видел насквозь его страстное желание покинуть дом, но при этом оценил попытку быть вежливым и тактичным. Внезапно парня захлестнула волна обиды. В конце концов, он же не просил о таком подарке! И он ничем и никому не обязан! И вообще…

Вспомнились блеснувшие под веками старческие глаза.

Вспомнилось смутно знакомое, но так и не опознанное ощущение. Максим – неожиданно даже для самого себя, повинуясь какому-то внутреннему порыву – заявил тестю:

– Если сегодня в ночь не назначат, я сразу же после окончания службы домой. Вы в которому часу ложитесь, пан? Не хотелось бы вас будить своим стуком.

– Ложимся мы рано, – задумчиво заметил водяной, как-то по-детски растерянно потирая щёку.