Полнолуние для Магистра

Та, что в последнее время смотрела на неё из зеркала, оставалась ею самой, помолодевшей, но всё той же Ликушей, «лучшей в мире сестрёнкой», самостоятельной взрослой женщиной, пока незамужней, но мечтающей, что когда-нибудь в её квартире завопят ещё одни братец и сестричка, и будет у них лучший в мире отец… Ангелика же для неё оставалась всё той же девочкой, когда-то отбившей у железноклювых воронов свою скроушку.

Нелепица? Но отчего-то это сработало. Лика-старшая почувствовала, что затаившееся в глубине сознания «нечто» больше не отступает, не растворяется в иллюзорной тьме, а словно замерло в нерешительности.

И, кажется, оно пугалось, когда к нему обращались вслух.

Неудивительно. Если вспомнить, что ей пришлось пережить… Доктор Диккенс и его молодой помощник избегали любых разговоров с пациенткой о прошлом, щадя её психику, или, как здесь больше любили выражаться, нервы; но им и в голову не приходило, что об этом самом прошлом могут шептаться дежурные сёстры, наивно предполагая, что если уж «эта блаженная ещё недавно была дурочкой из Бэдлама», то она до сих пор ничего не соображает.

Подумаешь, память вернулась! Просто просветление нашло, с психами это случается; и что теперь, носиться с ней, как с писаной торбой? Услышанные нелестные эпитеты Лика пропустила мимо ушей, а вот слову «Бэдлам» ужаснулась. Слишком много она в своё время прочла об этом страшном месте. И бедной девочке Ангелике пришлось там промучиться невесть сколько? Неудивительно, что она едва не погибла. Там и здоровяк трёхнется, что уж говорить о почти ребёнке.

Конечно, она сейчас боится.

Всего. Всех.

«Лика, милая…»

Да, ребёнок. Бедное запуганное дитя, заброшенное матерью, а затем и покинутое, попавшее в лапы лицемерному отчиму… Измученное насланными кошмарами; возможно, целой системой продуманного психологического давления доведённая до помешательства… Может, Лика в своём воображении и сгущала краски, но, скорее всего, не так уж и сильно. А теперь, даже оказавшись в безопасности, несчастная забивается в угол, как до смерти перепуганный зверёк.

Удивительно, что она вообще подала голос.

Впервые с того момента, когда Лика-старшая появилась в этом мире.

«Я с тобой, чтобы помочь и защитить. Не бойся. Прости, что я заняла твоё тело…»

Она запнулась. Что, если «занять тело» – дикое для здешней реальности словосочетание? Вот перепугает сейчас девочку ещё больше!

«Знаю», – прошелестело в ответ.

Лика затаила дыхание, боясь даже подумать лишнее, стараясь создать пустоту в мыслях.