Полнолуние для Магистра

Захарию Тимоти Эрдмана, самого молодого выпускника Университета королевы Анны, такие детали не интересовали. Он верил в правосудие Регента. Судьба изуверов его не волновала. А вот при воспоминании о жалких людских оболочках, которые, размещённые со всевозможными удобствами и заботой в госпитале святого Фомы, вряд ли осознавали перемену в своём положении, молодого человека едва ли не колотило от дикой смеси сострадания, брезгливости, презрения к себе и желания помочь.

Но стоило ему в очередной раз погрузиться в справочник с описаниями душевных болезней, бездна на месте человеческого разума казалась ему столь непомерной, что иррациональный страх упасть в неё либо – ещё хуже – встретиться взглядом – заставлял отступить.

Тем не менее, каждый вечер он упорно шёл в отдалённый корпус, хоть, собственно, делал это на добровольных началах. Обход «кукол», как здесь их за глаза называли, проводился ежеутренне, этого считалось достаточно, поскольку все пациенты хорошо поддавались действию успокоительных средств, вели себя относительно пристойно, без срывов, состояние их не ухудшалось.

Но и не улучшалось, увы. Хоть каждый раз бывший студент с надеждой заглядывал в пустые глаза… однако до сих пор так и не уловил ни единого проблеска осмысленности. Ни у кого – из десяти мужчин, подростка и молодой девушки.

Ничего удивительного, что сейчас ему, как никогда, хотелось развернуться и бежать. В конце концов, его посещение не обязательно, он… зайдёт сюда завтра, да? Но ведь полночь миновала, «завтра» наступило, оборвал он сам себя твёрдо.

И потянул тяжёлую входную дверь корпуса.

В небольшом холле, освещённом всего одним газовым светильником из трёх, было пусто. Очевидно, дежурный санитар отлучился по… ну, понятно. Или спит в комнатушке для отдыха. Впрочем, это не запрещено, пусть отдыхает; Захария и сам потихоньку пройдётся по палатам, вернее сказать – мимо дверей, застеклённых особо прочным, магическим стеклом, позволяющим наблюдать за пациентом, лишний раз его не тревожа.

В каждой палате непременно всю ночь горел ночник, так что достаточно было не спеша пройтись по коридору, заглянуть сквозь каждую дверь и убедиться, что все больные спокойно или не слишком спят. Как правило, так оно и случалось. Захарии останется найти дежурного санитара, растолкать, если спит, и попросить расписаться в журнале. Таков уж порядок.

Бесшумно ступая по войлочному покрытию пола, он поморщился.