Полнолуние для Магистра

Я тоже видел скроуха. В ту ночь, как на мисс Ангелику напали.

На его подрагивающей от каретной тряски ладони распрямлялось примятое перо нежно-кофейного оттенка с симметричными относительно ствола охристыми каплями-пятнами. Не сговариваясь, близнецы и сам Великий Магистр подались вперёд, чтобы разглядеть его ближе. По щелчку пальцев Ричарда Уэллса на окна упали плотные занавески. Но – вот чудо! – темнее в карете не стало. Небольшое, дюйма в два, пёрышко засветилось: нежная опушка, едва колышущаяся от дыхания мужчин, сияла с едва заметными радужными переливами, мягко подсвечивая напряжённые лица, блестящие округлённые от любопытства глаза, твёрдые подбородки, подпираемые жёсткими воротничками; играя бликами на бронзовых завитках, украшающих потолок.

– Да, это перо скроуха, несомненно, – пробормотал Магистр. Стремительно выпрямился. – Мистер Эрдман, о чём я не знаю? Откуда оно у вас? Согласитесь, когда миф перестаёт быть мифом, он может угрожать действительности или намного её улучшить, и мой долг – разобраться в сложившейся ситуации.

Я жду от вас подробностей.

Братья промолчали, но глянули на младшего выразительно-свирепо. Тот смутился.

– Да я, собственно… Сперва от волнения просто забыл рассказать, потом не знал, что думать. Вдруг… Ну да, я понимаю, оживший миф, надо сообщить в Орден… Но что если не поверят? Я, право же, не знал, что можно его таким образом… что оно светится.

Заворожённо уставился на пушистый светлячок на своей ладони.

– Спрячьте его пока, – требовательно сказал Магистр.

– И никому не показывайте. Мы не можем допустить, чтобы на единственный, возможно, последний в мире экземпляр началась охота. Очень хорошо. Рассказывайте.

…Тем временем во флигеле для выздоравливающих при госпитале Святого Фомы творилось нечто странное.

Девушка, долгое время называемая в записях «Безымянная», а не так давно – «мисс Лика», крепко спала, несмотря на льющиеся в окна потоки солнца, и на то, что часы при монастыре давно отбили полдень. Профессор Диккенс, присев на стул рядом с её кроватью, задумчиво тёр подбородок, стараясь не смотреть в сторону изголовья.

За спиной у профессора, от напряжения вытянувшись в струнку, перебирала чётки сестра Эмилия; постукивание янтарных бусин перемежалось со словами молитвы, произносимыми торопливым шёпотом. У самых дверей застыли дежурные сёстры с лицами белыми, как их накрахмаленные капоры. На кисти одной из женщин сквозь наспех наложенную повязку проступало алое пятно.