Полнолуние для Магистра

Что ж, побудет ещё немного в этом теле, которое, кажется, уже обрастает привычками пожилых людей: излишней раздражительностью, например, и манерой всех поучать.

– К вам посетитель, мессир, – почтительно сказал секретарь. – Да, он знает, что день и час не приёмные, но опасается, что из-за нездоровья не сможет прийти в другой раз. А по его словам, дело у него очень важное… Мистер Барри, сэр. Приехал сюда вместе со стряпчими лорда Грэхема и, в ожидании, пока они переговорят с нашими юристами, осмелился просить вас о личной встрече.

Что передать?

Питер Барри? Бессменный дворецкий сэра Оливера?

Что он лично сопровождает адвокатов Грэхема – вполне ожидаемо. Кольцо-артефакт с родовой печатью лорда на руке дворецкого – своеобразная доверенность, пропуск в Орден, в котором сегодня ожидали приезда господ-стряпчих, но абы кого с улицы без подтверждения полномочий не пропустили бы. Барри и являлся этим живым подтверждением, изъявителем воли своего хозяина.

Но… приватный разговор? Неожиданно. Интересно. И…

Он привычно прислушался к интуиции. Та злорадно шепнула, что ничем хорошим сей визит не обернётся. Кажется, грядут неприятности.

Вздохнул. Опустившись в кресло, потёр кисть руки. Суставы на пальцах чуть припухли: воображение перестаралось, наделив при очередном перевоплощении немолодое тело признаками артрита. Что ж, оно и к лучшему, что не успел преобразиться: старики больше доверяют друг другу, нежели легкомысленной молодёжи.

– Просите, Олдман. И позаботьтесь, чтобы нас никто не беспокоил. Да, сегодня или завтра ожидается визита мисс Оулдридж с сопровождением; я приму их в любое время, имейте в виду. А прямо сейчас свяжитесь с сэром Магнусом и попросите его заглянуть, когда освободится, или прислать ассистента: возможно, мистеру Барри понадобится помощь.

***

Питеру Барри, дворецкому в шестом поколении, помнившему ещё деда нынешнего лорда Грэхема, повествование давалось нелегко.

Порой с его высокого, с залысинами, лба градом катился пот, но почти сразу же после приступа жара почтенного старца начинал бить самый настоящий озноб, да такой, что у бедолаги аж зубы клацали, мешая говорить. Озабоченный этими тревожными, причём знакомыми по роду занятий, симптомами, Великий Магистр не выдержал и прервал беднягу, чтобы сделать несколько пассов над его головой и пробормотать формулу Отмены.