Полнолуние для Магистра

– Но, простите за бестактный вопрос, что в этом случае будет с вашим телом? Я правильно понял, что его займёт истинная Ангелика Оулдридж? Ведь это её проекцию я наблюдал недавно, при вашей встрече с мистером Барри?

– Совершенно верно.

– И она вернётся по-настоящему?

Лика взглянула на спутника с недоумением.

– Разве я не говорила об этом раньше?

– Говорили. Но мне хотелось услышать подтверждение, на случай, если я что-то неправильно понял. Прекрасно. С одной стороны – прекрасно… Скажите, а вам самой не жалко будет покидать наш мир?

Лика замешкалась с ответом.

И неожиданно для себя призналась:

– Жалко. Я ведь почти ничего не увидела! Обидно попасть в совершенно иной мир, магический, да ещё почти на два века в прошлое – и почти сразу его оставить! Но если бы дело было только в этом…

Она запнулась. И всё-таки призналась:

– А самое главное – мне неспокойно за Ангелику.

– Есть причины? – живо поинтересовался Магистр.

Лика даже растерялась.

– Ничего себе! А то, что на неё несколько раз покушались – не причина? И ведь не с бухты-барахты, а прослеживается система.

За Ангеликой кто-то давно и целенаправленно охотится. Смотрите, что получается, если проследить хронологию. Начать с того, что каждое лето – даже раньше, с середины весны – девочку словно намеренно изолировали от общества, спроваживая до поздней осени в деревню, практически лишая связи с миром. После смерти матери и братьев она если с кем и общалась, то, в основном, со слугами; у неё не осталось ни друзей, ни родственников, кому можно было бы пожаловаться или обратиться за помощью. Мало того…

Лика помедлила. И сказала осторожно:

– Похоже, у неё были причины бояться отчима. Он… нехорошо себя вёл по отношению к ней.

Лицо Магистра заледенело. Она поспешно продолжила:

– Мне открылись далеко не все воспоминания Ангелики, но не думаю, чтобы он перешёл определённую грань. Однако само её отношение к сэру Грэхему выражено вполне определённо. Страх. Паника. Отвращение. Вот то, что я испытала, увидев его впервые; вернее, не я, до меня донёсся отголосок её эмоций, уже, знаете ли, привычно испытываемых.

Ричард Уэллс прикрыл глаза, чтобы скрыть свирепый блеск.

– Негодяй!

– Скорее всего, он с ней играл, как кот с мышкой. Ночью… ох, простите, что мне приходится это рассказывать… по ночам он то ли приходил к ней, то ли снился и каждый раз нашёптывал гадости; днём же вновь превращался в любящего и заботливого родственника. Он играл на контрасте, заставляя девочку сомневаться, в своём ли она уме.