Полнолуние для Магистра

Ответ уже высветился, ясный, чёткий, вместе с соответствующей картинкой из чужой памяти, которая с недавних пор послушно оживала при малейшем запросе.

– Там дедушкин кабинет. Да, точно, кабинет.

– Постарайтесь вспомнить или спросите у Ангелики, если сможете: нет ли в этом кабинете рисунка пентаграммы или гексагона? Пятиугольника, звезды, или шестиугольника? На столе, на полу, в виде рисунка на стене или ковре, или гобелене… Это важно!

Лика судорожно вздохнула.

– Не пом… Есть! Только не пяти- и не шестиугольник, а октаэдр… нет, оксагон[1], потому что… да неважно.

Он выложен на самом паркете светлыми дощечками на тёмном фоне. Я его запомнила из-за того, что…

– Прекрасно, расскажете об этом позже. На нём были какие-то знаки, символы?

– Да. Дедушка говорил, что это руны особого вида.

– И он расположен точно по центру комнаты?

– Да.

– А сам пол пустовал, или…

– Обычно да. Но когда я… Ангелика заходила туда в последний раз, дедушкин стол находился как раз в этом восьмиугольнике.

Это важно?

– Очень важно, дорогая мисс.

Оборвав разговор, Магистр присвистнул. Совсем легонько, будто кого-то подзывая. И тотчас на его плече встрепенулся, оживая, мохнатый комок, про которого все успели забыть.

– Как звать? – сурово спросил Магистр.

Разбуженный воробей сердито чирикнул. Лика машинально перевела:

– Риччи, сэр!

– Вот что, Риччи. Хочешь заслужить звание моего личного Вестника, кормёжку шесть раз в день и право свить гнездо под крышей Ордена?

Перевод не потребовался.

Воробей ошеломлённо помотал головой и разразился восторженным чириканьем.

– Значит, слушай внимательно, Риччи… Ангелика, дайте-ка сюда ваш платок! Риччи, берёшь вот это – крепко берёшь, чтобы не выронить, и летишь вон туда, к большой башне на два окна. Видишь? Смотри выше: там каминная труба. Твоя задача – проникнуть в башню. Мы войти пока не можем, зато ты сможешь. Труба, запомнил? Камин много лет не зажигали, тебе грозит разве что перепачкаться в саже, но что это для такого храбреца, как ты? Чистая ерунда! Так вот: попадаешь в комнату – и бросаешь этот платок на стол.

Просто бросаешь. И жди нас, один не улетай, хорошо? Всё понял?

Кажется, воробей презрительно хмыкнул. Ловким движением выхватил из руки Магистра платок, умял в клюве половчее и взмыл ввысь.

Оставшиеся у крыльца люди и птицы затаили дыхание.

– Вот паршивец, – ругнулся Магистр, даже забыв извиниться перед дамой за бранное слово.