Полнолуние для Магистра

Вот лакей и отвёл глаза почти сразу, успел только заметить, что подмышкой Магистр зажимает стопку каких-то тетрадей, должно быть древних, а свободную руку протягивает… Да их же гостье! Вернее, профессорской гостье, той самой барышне, которой выделили комнату хозяйской дочки!

Звякнул колокольчик. Стараясь опередить горничную, лакей бросился к двери и, склонившись в поклоне, умудрился, как это умеют опытные слуги, разглядеть и спокойно-умиротворённое личико барышни, и её сияющие глаза и розовые щёчки, и то, как смотрит она на Великого Магистра, будто никого больше в целом мире нет, и его ответный умягчённый взгляд… И вдруг великий человек обратился к слуге, простому смертному.

– Как себя чувствует мистер Диккенс? Сэр Магнус всё ещё у него?

– Хозяин в порядке. Сэр целитель здесь. Все только вас и ждут, – на радость самому себе чётко и внятно ответил лакей, до сегодняшнего дня молчун молчуном по причине ужасного заикания. Проследил, как гости поднялись по широкой парадной лестнице, отметил, что вслед Магистру и его спутнице шмыгнул пёсик… А разве он уходил? Долго смотрел вслед с открытым ртом, пытаясь вспомнить, о чём он сейчас думал и что видел.

Хотел ведь запомнить – но напрочь из головы вылетело.

А потом ушёл на кухню, бормоча детскую считалочку, что вдруг припомнилась:

Король Пипин был очень мал,

Но выстроил дворец.

Из торта стены заказал,

А крыша – леденец.

Из пастилы сложили печь,

И был дворец готов.

А от мышей его стеречь

Приставили котов.[1]

Всё прочёл вслух, с выражением, дважды, под благоговейно-испуганным взглядом кухарки.

И ни разу не запнулся. Ни разу.

***

И вновь в доме на Бейкер-стрит воцарились тишина и спокойствие, и всё, вроде бы, вернулось на круги своя, и бесконечный день, наконец, завершился.

Спокойно подрёмывал в любимом кресле у камина в домашнем кабинете профессор Диккенс. Залечить неглубокий порез на его шее оказалось минутным делом; куда больше времени у сэра Магнуса заняла ликвидация чужого воздействия, а до того – выявление его природы и возможных последствий.

Гипнотическое ли это давление или привычное магам проклятье? Разовое ли, брошенное спонтанно и без отслеживания, или настроенное на определённый результат, бьющее по жертве снова и снова до полного умерщвления? С установкой ли обратной связи со злоумышленником? Всё это требовалось выяснить быстро и точно, дабы при окончательном исцелении больного соблюсти один из важнейших принципов целителя: «Не навреди!»

Элайдже Диккенсу неслыханно повезло.