Полнолуние для Магистра

Мягкое покрытие пола сыграло злую шутку: гости вошли бесшумно, да и дверь, скорее всего, даже не скрипнула. Но в считанные секунды Лика взяла себя в руки и, кажется, оправилась от неожиданности куда быстрее, чем… Кажется это и был пресловутый господин профессор, а с ним, почтительно отставший на полшага, Ликин спаситель.

И опять на какое-то время её охватило ощущение неправильности. Нет: театральности. Казалось, как ещё должны выглядеть мужчины? Сюртуки, жилеты, цепочки часов, выглядывающие из кармашков; шейные платки, высокие воротнички, почти подпирающие щёки и подбородок.

На молодом человеке – зауженные брюки, на пожилом профессоре – панталоны, чулки, туфли с пряжками… Ничего необычного. И в то же время – будто перед тобой ряженые… Впрочем, последнее из новообретённых слов сбежало тотчас, не оставив разъяснений, что же всё-таки оно значит.

– Я же говорил, профессор! – радостно воскликнул Ликин спаситель. – Она всё понимает!

Его почтенный спутник – вернее сказать, главное действующее лицо, а молодой человек – при нём в сопровождающих – в замешательстве надул щёки, и без того внушительные из-за пышных бакенбард и выдал глубокомысленное:

– Хм-м…

У Лики подогнулись ноги.

В буквальном смысле: дрогнула одна коленка, сгибаясь в чуть намеченном приседе, другая нога слегка выдвинулась вперёд… Не книксен, привычный для прислуги, но лёгкий реверанс, обязательный для девушки благородного происхождения. Голова склонилась в приветствии. А с губ, прежде чем она успела что-то сообразить, сорвались слова:

– Доброе утро, джентльмены.

… – Я говорил! – позабыв о приличиях, вновь возопил молодой человек.

Профессор же изящно, несмотря на грузность, поклонился Лике и обернулся в сторону двери:

– Э-э… Кто там у нас сегодня дежурный? Сэмюель, голубчик, а принесите-ка нам всем стулья. Похоже, у нас намечается долгая беседа с молодой барышней.

И уставился на неё, краснеющую и растерянную, бормоча:

– Вот она, corpus memoria[1], в чистейшем виде! И моторика, моторика прекрасно сохранилась, подумать только! Прелестно, просто прелестно!

[1] Память тела (лат.

)

Глава 3

Он оказался чудо как тактичен, этот замечательный профессор Диккенс. И представился сразу же, и назвал своего помощника, и усадил «юную леди» поудобнее, так, чтобы свет из окна не слепил… Расспрашивал хоть и обстоятельно, но не задерживаясь на вопросах, вызывающих у Лики затруднения, а то и натуральную головную боль. В сущности, таковыми оказались почти все вопросы.