Полнолуние для Магистра

Помедлив, но так и не дождавшись ответного монолога, Магистр терпеливо продолжил:

– Мне ли, как менталисту, не понять, что вы действительно любите свою падчерицу, что перенесли на неё все свои нерастраченные отцовские чувства? И ваше горе при известии, что вы потеряли её навсегда, а вместо неё теперь поселилась чужая душа, так же искренне. Ваше великодушное решение обустроить в нашем мире незнакомую подселенку, в память о падчерице наделив её всеми благами, на которые вправе была рассчитывать сама мисс Ангелика, не может не вызывать уважения.

Но что, если Ангелика Оулдридж всё-таки вернётся? Что, если в это тело возвратится именно её душа? Долго ли она в нём проживёт?

Если при словах о возможном возвращении Ангелики граф задрожал от волнения, то последняя фраза Магистра заставила его содрогнуться:

– О чём вы, мессир? Да я… я не позволю и волоску с её головы упасть!

Уэллс сурово навис над ним.

– Так же, как ранее не позволяли? Не лгите самому себе, сэр Оливер, вы понимаете, о чём я говорю! Живя с вами под одной крышей, эта девочка несколько лет подряд медленно сходила с ума от страха.

Так-то вы её защищали!

Щёки сэра Оливера побелели. Он судорожно вздохнул, вжался с кресло. Закрыл лицо руками.

– Не бойтесь правды: Он вас не услышит, – отчётливо сказал Магистр. – Зеркальная дверь заблокирована. Она слепа и глуха, и подчиняется только мне, отныне и навеки. Ничего не бойтесь. Говорите.

И добавил уже мягче:

– От вашей откровенности зависит не только ваша жизнь, но и жизнь леди Ангелики, её безопасность, возможное будущее и, я надеюсь, доброе к вам отношение.

Она очень чуткая девушка; поняв, что вы, собственно, как и она – жертва злого гения, она вас простит.

Граф отнял ладони от лица. Взглянул с надеждой.

– Думаете, у меня есть шанс оправдаться в её глазах? Столько лет она видела во мне чудовище, а я… не мог её переубедить. Иначе погубил бы.

– Догадываюсь.

Магистр неторопливо опустился в кресло напротив. У его ног пристроился воинственный Тоби.

От волн скрытого напряжения, исходящего от хозяина, шёрстка на собачьей спине топорщилась. И ещё – маленькому фамильяру ужасно не нравилась та светящаяся штука в углу. Очень хотелось её облаять. Но он терпел.

– Итак, я вас слушаю, – сказал хозяин. Машинально погладил Тоби, успокаивая. Как это обычно бывает, воздействие хозяина было очень сильным: даже тот, к кому он обращался, вдруг перестал пахнуть страхом, глубоко вздохнул и заговорил, спокойно, обстоятельно.