Полнолуние для Магистра

И, разумеется, не только интересовалась жизнью и развитием детишек, но иногда и сама к ним заглядывала, мало того: обязывала к тому и мужа, дабы тот не только числился отцом семейства, но и прилагал какие-то усилия на этом поприще.

Их сыновья Тео и Ливи были схожи, словно близнецы, несмотря на полтора года разницы в возрасте. Старший, Теодор, родился хлипким и болезненным, и потому выглядел меньше своих лет. А вот Оливеру здоровья досталось, похоже, за двоих. Лишь причуды маменьки, втемяшившей себе в голову, что удивительное сходство её славных детишек – это так мило, вылившиеся в то, что младшенького постоянно держали полуголодным, дабы он не растерял аристократическую худосочность, не позволили Ливи превратиться в здорового и крепкого малого, каковым, очевидно, собиралась сделать его природа.

Поэтому внешне они казались ровесниками.

Как и многие младшие, Ливи обожал старшего брата. Ходил за ним по пятам. Ловил каждое слово. Старался подражать. Ничуть не обижался на пустую овсянку по утрам, в то время как братец Тео пытался справиться с чрезвычайно питательным йоркширским пудингом, даже не думая делиться.

Брат являлся его маленьким божком на земле.

Но когда этому божеству миновал тринадцатый год, на него ожесточился весь мир. И, в первую очередь, родители.

Несмотря на беспечность и живость характера, Ливи был очень наблюдательным мальчиком. Вот он и заметил, что с некоторых пор в их загородном доме, куда они переехали на лето, воцарилась какая-то… нервозность, что ли? Если раньше за братьями не слишком строго присматривали – во всяком случае, в поместье, да ещё и летом, когда пора жёсткой муштры и заумных уроков прекращалась – то в этот раз с самого времени приезда с них не спускал глаз новый гувернёр, появившийся, кстати, совсем недавно, и повадками более похожий на надсмотрщика.

Он вроде бы и не досаждал своим вниманием, но мальчики, часто думая, что они одни, внезапно сталкивались с ним нос к носу. На рыбалке. По дороге в лес. В купальне. Даже на старом огромном чердаке. Ходил, ходил по пятам… Но приглядывал он всё больше за Теодором. Что странно – за редкими совместными семейными трапезами, когда, в отсутствии гостей, дети допускались к общему столу, отец и мать тоже не спускали глаз со своего старшего сына. Правда, старались делать это украдкой, и при этом тщетно пытались скрыть беспокойство. Как будто ждали какого-то подвоха.

Было у мальчиков излюбленное тайное место, пока никем не обнаруженное.