Полнолуние для Магистра

Кинул выразительный взгляд на чайник с кипятком. Оценил наличие свободных чашек на подносе (вот умница Эрдман, предусмотрел!)

– Вы позволите? В прозекторской прохладно, хотелось бы согреться. Не беспокойтесь, я справлюсь сам.

Профессор машинально покивал, впившись глазами в текст. Тот уже не вызывал у него прежнего отторжения и мороза по коже.

– Значит, на девочку велась охота, а? Похоже на то…

– На девушку, сударь. С виду ей лет шестнадцать; но она может оказаться старше. Хрупкое телосложение и хроническое голодание не красят.

В приоткрывшихся детских воспоминаниях фигурирует интересная деталь: рядом с детской кроваткой – клетка с птицей… Знаете, с какой?

Магистр наклонился вперёд.

– Со скроухом, профессор. С птенцом скроуха. Как правило, первые воспоминания человека – это двух-трёхлетний возраст. А последний скроух, зарегистрированный в королевской описи, покинул этот мир лет восемнадцать назад… Если даже этот птенец избежал регистрации – всплеск его магии, неизбежный при взрослении, непременно был бы замечен.

Скорее всего, малыш так и не вырос. Но…

Профессор задумчиво сложил вместе кончики пальцев.

– Скроух… Поразительно. Неужели девочка из Говорящих?

– Во всяком случае, из Светлых, это уж точно.

– Но Говорящие… Они ведь исчезли вместе со скроухами, если не ошибаюсь? И если мисс Лика на самом деле…

– Нет, – жёстко ответил магистр.

Его ладонь хлопнула по столу, как бы припечатывая точку.

– Та девочка, за которой вели охоту, уникальная Светлая магиня, Говорящая с птицами, умерла, мистер Диккенс.

Окончательно и бесповоротно. То, с чем мы имеем дело – воспоминания, моторика, память тела, оставшиеся в подкорке мозга. Безусловно, они помогут новой владелице тела освоиться в нашем мире, но, другой стороны, позже, если не притупятся – начнут мешать; поэтому наше дальнейшее отношение к мисс Лике должно выстраиваться не как к безымянной сиротке, а как к новой личности, волею судьбы притянутой в наш мир. Да, ей надо помочь вспомнить; но не прошлое преследуемой кем-то девочки, а своё прошлое, с иным грузом знаний, которые могут пригодиться нашему обществу. Вы меня поняли?

Профессор тяжело вздохнул.

– Н-да… Разумеется, магистр Нэш. Я вас понял. Жаль, очень жаль… Эрдман?

Молодой практикант, давно уже переступивший порог, не решался войти. По-видимому, сам не желая того, он слышал последние слова магистра, которые его порядком расстроили.

– Прошу прощенья, джентльмены… Вот, господин профессор.