Холодный свет

Mech-Man сказал, что научит меня, как увернуться навсегда, сказал, что мое время учиться только начинается.

Кай (рассказ)

Многие люди думают, что любить своих детей естественно просто потому, что в них течет наша кровь. Все это чушь собачья. Я полюбил Кая не тогда, когда он был в чреве моей жены, и не тогда, когда он появился оттуда и стал маленьким сморщенным младенцем. Пока происходили все эти вещи: роды, первые хлопоты, пеленки, бутылочки (у Саши почти не было своего молока)… пока происходили все эти вещи, я чувствовал только растерянность.

Я никогда не воспринимал Кая как куклу или игрушку. Я смотрел в его глаза и видел там светлую пустоту – как будто солнце всходило над новорожденным миром. Я знал, что его лучи задевают вершины первобытных вулканов, поднявшихся над туманом творения. Там еще не было жизни. Ни одна птица не крикнула, даже рыбы еще не отрастили плавников. 

Мне было страшно это видеть. Я успокаивал себя мыслью о том, что все мы были такими, но уже тогда догадывался, что это ложь.

Кай был особенным. Ему что-то снилось, когда он спал в колыбели. Что-то такое, что видит не каждый младенец. 

Я думаю, что полюбил Кая, когда он начал говорить. Саша назвала мальчика Кириллом. Своих идей у меня не было, и я не возразил. Думаю, я бы ничего не возразил, даже если бы жена предложила назвать его Навухудоноссором.  

И я был прав, потому что Кай придумал себе имя сам. Я знаю, Саша и многие другие люди думают, что «Кай» – это детское упрощение. Мол, он не выговаривал «Р» и начал называть себя коротко.

Только это не правда. Кай выговаривает и «Р», и «Л». Для него не проблема сказать «Клара украла у Карла кораллы».

Я не знаю точно, когда Кай назвал себя. Кажется, это случилось за несколько месяцев дотого, как мы стали читать «Снежную Королеву», и, в итоге, эта страшная сказка больше поразила меня, чем сына. Именно тогда, а это было под Новый год, и Каю уже было четыре с половиной года, я понял, что он взял себе имя мальчика, представлявшего особый интерес для сил зла.

Да, именно так, именно этими пафосными словами, я говорил себе о нем. Считайте меня чудаком, но я всегда любил жуткие истории. 

Где-то весной того года я начал представлять себе, каким Кай может стать. Я предвидел странную красоту его тонкого лица, которую он унаследовал скорее от Саши, чем от меня, предвидел его светлый быстрый ум, его творческую одаренность. Не скрою, я строил наивные планы. Представлял, что он пойдет по стопам отца.