Холодный свет

Иногда он даже использовал рецепты Тамары, и выходило недурно. Я ел и лихорадочно пытался придумать, как же мне сказать деду то, что вертелось у меня на языке. 

– Эм, дамы, – начал я, – Тамара и Даздраперма…

– Очень на тебя сердятся, – буркнул дед. 

– Они хоронили кота сегодня утром, – продолжал я. 

– Да, Тихона. Тамара сказала. 

– И я… – тут до меня дошло, что не стоит говорить о том, что я подглядывал, – и они… случайно…

– Что? – дед, наконец, посмотрел на меня. 

– Нашли мину, – ответил я.

 

– Какую еще мину? 

–Военную. Такими танки взрывают. 

Дедушка хмыкнул. 

– Да ты что? – спросил он. – И как же она выглядела?

–Большая, круглая, – показал я, – с рожками сверху.

– Мина с рожками? – переспросил дед. 

– Да. – Я чувствовал, что тону. – Их нельзя трогать, иначе она взорвется. 

– Как в кино, – кивнул старик. 

Мы замолчали. Я – от отчаяния. Он – потому, что снова меня не замечал. 

– Ты больше к ним не полезешь, – сказал старик через пять минут, – иначе я пожалуюсь твоему отцу.

 

Его угроза меня не напугала. 

– И твоей маме, – со значением добавил дед.

– Мина была настоящая, – ответил я ему, – хотя в кино такие тоже бывают. 

– И что? – спросил старик. 

– А то, что я знаю, что они хотят взорвать ей инкассаторскую машину, но подорвется автобус с людьми! – выпалил я. 

Дедушка уставился на меня. 

–Глупо, молодой человек. Очень глупо наговаривать гадости на двух приличных пожилых женщин, да еще такие… нереальные гадости!

Я заплакал.

Думаю, это было лучшее, что я мог сделать. Если бы мой дед хоть на йоту лучше разбирался в людях вообще и в детях в частности, он поверил бы мне. Но он не поверил. А когда я, размазывая по лицу слезы, начал умолять его позвонить в милицию, он снова рассердился. 

Я был вынужден сдаться и признать, что старик мне не поможет. Я был один против Вумквы Свэфа и двух его ведьм. 

_____

Той ночью я не мог уснуть.

В половине двенадцатого я тихонько вышел из своей комнаты. Дед сидел на веранде, курил, отгоняя комаров струйкой дыма, и раскладывал пасьянс. Мне удалось бесшумно прокрасться за спинкой его кресла и выбраться в сад. 

Светила луна. Все казалось странным и необычным, опасным. Я пришел к тому месту, где перелезал забор, нашел в темноте стул. Обрывок книжки про Луи Гормана все еще лежал на том месте, где я его оставил. Я взял книжку и вернулся в дом.