Холодный свет

Тогда я поднялся на стул, подтянулся и, в точности повторяя свои вчерашние действия, перебрался сначала на крышу уличного туалета, а потом на территорию самого участка. Мне пришла в голову привлекательная мысль, что, возможно, обе старухи наслаждаются послеобеденным сном. От деда я знал, что у них есть такая привычка. Но они почивали не каждый день, а только тогда, когда к обеду переделывали всю необходимую на участке работу. Поэтому стопроцентной уверенности у меня не было. 

Я шел медленно и опасливо. Добрался до крыльца, взошел по ступенькам, перевел дух, открыл дверь дома – и замер.

Передо мной стояла Даздраперма. 

–Вумква говорил, что ты придешь, – сообщила она. Ее глаза блестели безумием. 

Я отступил на нижнюю ступеньку лестницы. Мгновение мы смотрели друг на друга, а потом я бросился бежать. 

Как и в прошлый раз, я бежал к перелазу через забор, к удобным планкам, по которым мог бы вернуться на свой участок. На этот раз мои ноги были в полном порядке, и бежал я очень быстро. Но я не учел того, что Вумква Свэф предугадает мой маневр.

Перед самым забором я оглянулся. Даздраперма не бежала, а спокойно шла за мной. На ее иссушенном лице играла нехорошая улыбка. 

–Давай, – сказала она. – Чего же ты ждешь? 

Я, не глядя, схватился за перекладину и вскрикнул от боли. Когда я посмотрел на свою левую руку, то увидел, что она вся в крови. Планка по-прежнему была на своем месте, но старухи истыкали дерево гвоздями с откусанными шляпками. Они потрудились на славу, и теперь на перекладинах негде было поставить даже маленькую, цепкую детскую руку.

Эту ловушку делали специально для меня. Я схватился за планку сильно. Частокол острых гвоздей проткнул мою кожу до костей, перепоночки кожи между пальцами были разорваны. 

Боль, должно быть, была невыносимая, но я ее тогда не почувствовал. Я отчетливо понимал, что сейчас меня убьют. И ноги сами понесли меня к калитке участка. Я хотел выскочить на улицу. Там могли быть какие-нибудь люди. Но даже если их там не будет, я не сомневался, что в беге на большую дистанцию старухи меня не победят.

 

Я бежал самозабвенно, не слышал, как мои ноги ступают по земле, почти не дышал. Но до калитки я не добежал. У калитки стояла Тамара. Я сначала не видел ее за кустами, но стоило мне выскочить на садовую дорожку, как она оказалась прямо передо мной. Она улыбалась почти так же, как ее сестра и, если я правильно помню, манила меня своим корявым пальцем.

В моей душе заметался ужас.