Холодный свет

– Марк умер, умер, умер у тебя на руках! И Линду ты не спас! Ее убили. Ты остался один! Вот! Понял! Ты никому не помог и ничего не сделал! 

От моих слов мне стало только хуже. Ведь на самом деле я не хотел этого всего говорить или думать. Мне просто было очень больно. 

– Ты врешь, – сказал я себе сквозь слезы. – Он сделал все, что мог.

Сделал все, что мог.

– Где ты, тот, кто выбирает, какие именно видения мне видеть? – спросил я. 

Тишину нарушало только мерное шипение газа. Я представил моего героя с телом друга на руках и с кровоточащей раной в плече, сидящего посреди пустого склада, на полу которого лежат четверо убитых им гангстеров.

Я представил, что он просто ляжет там, рядом со своим другом, и умрет. Отдаст Линду Ллойду. Отдаст Ллойду весь мир. Не будет обращать внимание на то, что вся его жизнь почему-то была так устроена, что он встречал Ллойда снова и снова. Как будто мир хотел, чтобы они боролись. 

Мне пришло в голову, что тот, кто привел меня сюда, совсем не такой, как Вумква Свэф.

Вумква сделал Тамару и Даздраперму своими рабами. Я не был рабом. А тот, кто показал мне мои видения, почему-то не мог или не хотел врываться в этот мир и разносить дом старух на атомы. Он действовал по-другому. 

Я сидел под дверью, шмыгал носом и думал.

Много раз я видел будущее. И ни разу мне не удавалось его изменить. Может, потому, что я видел всякую ерунду. Ерунду, которая должна случиться просто потому, что она ерунда. Мамы обязательно заглядывают в дневники, а мальчишки обязательно дерутся.

 

Но сейчас все по-другому. Потому что речь о двадцати жизнях. У Луи Гормана все еще есть возможность остановить Ллойда. И я здесь потому, что у меня есть Возможность.

–Возможность, – повторил я. 

И начал действовать. 

_____

Я размотал веревку и попытался открыть дверь. Я налегал на нее всем телом, бил по ней ногами и плечом, прыгал на нее. Ничего не получилось. Я был слишком маленьким и легким. 

Скоро мне стало казаться, что звук шипения баллона становится мелодичным.

Он растекался по темному помещению, превращался в странный мерный звон. У меня начала кружиться голова. Светлая точка замочной скважины уплывала из поля моего зрения, и мне было все труднее возвращать ее обратно. В висках ныло. 

Я догадался, что отравлен. Мое время, минута за минутой, утекало. Когда старухи сделают свое черное дело и придут назад, я уже буду мертв. И тогда Вумква Свэф сожрет мои кишки.