Холодный свет

Вумква Свэф так верил в свою силу, что даже не потрудился закрыть выход из подвала. Я откинул незапертую тяжелую крышку, выбрался на пол кухни, вдохнул свежий воздух и упал. Меня вырвало. 

Дальше я, по всей видимости, выполз на крыльцо. Я не помню, как сделал это, помню только, как выглядело склонившееся к закату солнце. Оно показалось мне нереальным, красным и ярким, как капля вулканической лавы. И бесконечно красивым. Мне показалось красивым небо. Я упивался дуновением ветра, зеленью листвы, жужжанием насекомых.

Я увидел, что на нашем заборе сидит Барсик – он быстро осознал исчезновение Тихона и больше не боялся ходить в эту сторону – и я улыбнулся ему. 

Когда я окончательно пришел в себя, вокруг наступили светлые летние сумерки. Был вечер понедельника. Оставался час до взрыва. 

Я выглядел страшно. Из-за действия газа мое лицо пошло красными пятнами. Майка была испачкана рвотой, шорты извалялись в земле. Мои руки были изрезаны и окровавлены, ладони засажены занозами, а ногти сломаны.

Все ссадины и ранки слились в одну сплошную коричневую корку. Именно тогда я впервые обнаружил, что средний палец на левой руке больше не гнется, но тогда это не произвело на меня ровно никакого впечатления. 

Целенаправленно и устало – наверное, именно так ходят зомби – я вышел на улицу. Там я никого не встретил. Думаю, мне очень повезло, потому что, увидев меня в таком состоянии, добропорядочные соседи могли помешать моим дальнейшим планам. 

Помню, входя на наш участок, я подумал, что, наконец, добился своего: в правой руке я сжимал красную стрелу.

Так что я снова был вооружен. Я зашел в дом, взял арбалет и карманный фонарик, попил воды, чтобы отбить вкус рвоты, а потом быстро, как только мог, пошел к дороге.

_____

Позже выяснилось, что я не встретил дедушку потому, что он в тот момент уже искал меня. Первым делом он спросил Тамару и Даздраперму, но те, разумеется, ответили, что не видели меня с тех пор, как я вчера перелез их забор. Дед решил, что я совсем спятил, пошел искать меня вдоль всей нашей улицы, не нашел и двинулся опрашивать людей на соседних улицах.

Когда я брал свой арбалет, дед уже вызвал милицию и на встречу с ними возвращался к дому. Но так случилось, что и милиция, и дед выбрали не те улицы, по которым двигался я. Луи Горман хранил меня. В сгущающихся сумерках прохожие перестали замечать, какой я странный. Сорок минут спустя я все еще шел и даже почти не сбавил скорость, только слегка задыхался от усталости.