Холодный свет

 

– У Моргалкиной? – с удовольствием уточнил Вархапук. 

– Ага, – подтвердил Дима. – Ты смотришь на них двадцать лет, и ничего не происходит. 

Лицо Толяна приобрело обиженное выражение.

– Ну, когда-то... – начал он. 

– Это и есть медленный ритм жизни, – угрюмо оборвал его Шмель. 

– Это позиция, – вынужденно согласился Вархапук.

Когда-то они все были одноклассниками: Шмель, Толян, Славик Вархапук — двоюродный брат Толяна, Кирилл Корпатов, Валечка Моргалкина и Саша Трубецкая. 

Дима вспомнил девяносто первый год.

Школа. Выпускной. Теплоход. Пиво с шампанским. Облеванное платье Моргалкиной. Толян, тонущий в Москве-реке, и Славик, по-собачьи плывущий к нему со спасательным кругом.

Потом была армия, барак, соленые шутки, вода, замерзавшая прямо в клозетах, автоматы без патронов, грузовики со свеклой, голые тела в озере, анаша, проститутка на КПП, три проворовавшихся генерала, страх, обида за родину и, наконец, дембель.

А потом все пошло не так. Саша села на героин. Славику прострелили башку.

Корпатов перестал дружить с остальными, приподнялся и теперь рассекает на «мерсе». 

Шмель отхлебнул хлорированный чай.

–Остались мы трое, – резюмировал он свои мысли. – Я, ты и Моргалкина. У нас медленный ритм жизни. 

– Да, – согласился Вархапук. – Только мы трое. 

Очередь начала ворчать, и Валечка, наконец, обратила на нее внимание. 

– Что вам? – надменно бросила она. Ее зычный голос отразился от бетонного свода помещения и зазвенел в мутных окнах.

С подоконника поднялись две мухи. 

– Вон ту, с сыром, – елейно попросил бледный длиннолицый мужчина. Над его верхней губой топорщились черные гитлеровские усики. 

–Старый гомик, – вслух подумал Вархапук. 

Дима Шмель выхаркал из глубины горла чайную слизь, сплюнул на пол и снова стал вспоминать. 1994 – хороший был год. Они почти приподнялись. Один киоск держали сами, а еще шесть контролировали. Дима ходил с пушкой и давил на торгашей, Толян ездил на «девятке» и возил ящики с пивом, а Моргалкина сидела за кассой и не давала Толяну.

В 1996-ом, уже не таком хорошем году, их мелкий бизнес поглотил Гаврила Махач. Его руки в перстнях и глаза цвета стали много лет снились Диме в кошмарах. Вархапук и Шмель стали частью его банды. Но с Гаврилой надо было ездить на стрелки. Однажды Толян зассал и не поехал. После этого их с Димой выгнали из банды, а киоски остались у людей Махача. 

Потом были джинсы – Толян привозил их из Турции.