Холодный свет

– Где Вы? 

– Я уже почти пришел, – сказал я. 

–Почему так долго?

Мне показалось, что за вопросом последовал истерический всхлип. И тогда пришла жуткая мысль. Не говори мне, что Кай умер. Не говори мне, что Кай умер. Не говори…

– Как он? – ответил я вопросом на вопрос. 

Секунда тишины. Снег лежал на ресницах и на руке, которая я держал мобильник. Снег хрустел под ногами. Я шел и шел. Не говори мне…

– Мне кажется, у него раскололась голова.

– Он жив? – спросил я. 

– Да, да, – испуганно простонала она.

– Сначала я думала, это просто ушиб, он так лежал… я сказала: «не шевелись, Кай»… а теперь там лужа крови.

–Почему Вы сразу не сказали мне правду? – спросил я. 

– Крови было мало. – Начались рыдания. – Я думала, она остановится, думала, все будет в порядке. 

Пауза, а потом полная чушь. 

– Меня посадят за неосторожность, и я не смогу преподавать…

О Господи, Люда, как хорошо было пить чай у тебя на кухне, обсуждать наших детей и творчество Урсулы Ле Гуин. 

– И я даже не могу подойти к нему, – лепетала она.

– Я не могу смотреть на кровь. Если я тоже упаду в обморок, ему совсем никто не поможет. 

Яему помогу. Только в такие моменты понимаешь, чего стоят люди. Цена Людмилы Владимировны за одну минуту нашего разговора упала до ноля. 

–Перестань истерить, трусливая сука! – заорал я. Какая-то часть меня сказала, что я веду себя очень грубо, что надо утешить ее и поддержать. Другая ответила, что это неважно. Как бы я себя ни вел, значение имела только воля этой женщины помочь моему ребенку.

Ее гребаная истерика убивала моего сына. Моего Кая. 

–Перестань плакать и вызови скорую, – прохрипел я. – Если ты боишься, что тебя будут судить, то помни, что хуже сидеть за убийство, чем за оплошность.

После окрика в трубке наступила тишина. Я ждал, думал, она начнет опять говорить какую-то ерунду. Вместо этого я услышал всего три слова. 

– Я забыла номер. 

Голос спокойный, но с каким-то потаенным безумием в глубине. 

– Ноль три, – ответил я.

 

Мне тут же показалось, что я ошибся. Я с детства помнил, что 02 – это милиция. 01 и 03 у меня в голове путались. Я хотел сказать Люде об этом, но она уже положила трубку. 

Фары в снежной пыли. Я съехал в кювет, на этот раз ушиб колено. Куда их всех несет в эту пургу? Почему машины, а не люди? Почему не у кого спросить дорогу? 

Я начал снова набирать ее номер.

Безумие. Еще в первом классе Кай знал номера пожарной, милиции и скорой.