Холодный свет

К одной из них предыдущие владельцы привязали старый, лишенный сиденья стул. Он был закреплен на высоте два метра и отлично смотрелся с улицы. 

–Баскетбольный стул, – сказал Саня, когда его увидел. 

Мы начали смеяться еще прежде, чем вылезли из машины. И от этого на несколько дней все стало очень хорошо. В первое время родители постоянно бывали в Москве. Отец продавал свою фирму, точнее, все, что от нее осталось, и уговаривал рабочих не подавать иск. Отменял последние заказы. Мама пыталась сдать нашу квартиру в центре города.

 

Мы с братом остались вдвоем. Жили как взрослые. Раз в два дня ходили к станции за продуктами, сами готовили, сами стирали. Лето выдалось жаркое. Саня шутил, что дети торговца холодом оказались в пекле. Мы спали на матрацах в самой прохладной комнате. Первый этаж был похож на лабиринт коробок. Нераспакованная мебель в картонках, излучающих сухой жар. 

_____

А потом снежинки стали ложиться плотнее. И наше хорошее время вдруг стало плохим.

На углу участка росли две сосны.

Не такие высокие, как в соседнем лесу, но мощные и здоровые, с множеством боковых ветвей уже на середине ствола. Эти два дерева стояли отдельно от других. Им не приходилось бороться за свет, зато их трепал ветер, и от этого они стали особенными. Стоило обойти дом, и они бросались в глаза. 

Саня залез на них во второй или третий день нашей самостоятельной жизни. Ему это далось легко – на каждой из сосен было три десятка хороших сучков. Я смотрела на него снизу.

Тонкий, легкий, ловкий. Он лез по дереву, как маленький зверек. Наверху брат выполнил фигуру высшего пилотажа – перепрыгнул на соседнюю сосну – и слез по другому стволу. Когда он достиг земли, руки у него были в смоле, а глаза горели. 

– Через дом по соседней улице аисты на крыше! 

– Да ладно? – подивилась я. 

–Оттуда видно всю Фальту. 

Я посмотрела вверх. Выше второго этажа. С первых развесистых веток можно перелезть на крышу дома. И я не сомневалась, что Саня однажды это сделает.

Но деревья поднимались и дальше. Шестнадцать метров под ногами. 

–Подстрахуешь меня? – спросила я. 

Брат кивнул, и я полезла на дерево. Он карабкался по соседнему стволу, следил, как я ставлю руки. 

– Не этот сучок, бери левый, – прокомментировал он, потом добавил, – а у нас на крыше лежит порванный воздушный змей. 

Дерево было теплое и сухое. Живое. Запах смолы. Кора, шелушащаяся под рукой золотыми чешуйками.