Холодный свет

 

–Осторожно, – предупредила я, выводя Саню на утоптанные колеи. 

– Так что тот человек? – снова поинтересовался брат. 

– Это его я видела на веранде дома с аистами, – объяснила я. 

Через десять минут до нас добежала мама. 

_____

Саня на пять дней лег в больницу. Пока он был там, у нас ничего не происходило. Брат вернулся домой в последние дни ноября, со следами уколов от капельницы на руках. Зрение возвращалось медленно. Учеба была забыта. Похоже, мама наконец признала, что Саня не успеет окончить школу за отпущенное ему время.

–Помнишь, у меня был брелок с вороном? – спросил брат на второй день после возвращения.

– Да.

…Ты купил его как раз перед тем, как заболеть…

– Его нигде нет. Может, он остался в снегу там, где я упал неделю назад. 

– Я посмотрю, – обещала я, и выполнила его просьбу: полчаса копалась в снегу. На меня странно посмотрели проходящие мимо тетки. Брелок я не нашла. Позже мы с братом сошлись на том, что кто-то его подобрал. 

_____

Я помню, как в начале декабря проснулась ночью от того, что меня гладят по голове.

В полусне мне казалось, что я совсем маленькая и что это делает отец. Сейчас я открою глаза, и он скажет: «Привет, Пушистик, пора вставать в садик». 

– Папа? – я открыла глаза.

–Ничего, что я тебя потревожил? – спросил Саня.

Я вздохнула и перевернулась на спину. Брат смотрел на светлый квадрат окна. На лице – еле заметный отсвет далеких уличных фонарей. 

–Неважно, – ответила я. – Ты уже это сделал.

– Я умру, да?

– Саня, мы все умрем.

 

– Я не увижу, как на деревьях распускаются почки, и не застану возвращения аистов, – прошептал брат.  

Я села. Его глаза блестели в темноте. 

–Ложись спать. 

–Скажи, – попросил он. 

Его колено касалось моего бедра. Его тело было лихорадочно теплым. Я молчала. Он смотрел на меня. 

– Да. Ты это хотел услышать?

Он отвел взгляд. 

– Ты разозлилась? 

– Нет, – ответила я. 

– Это так странно, – сказал Саня. – Все знают, что я умру.

Ты знаешь. Мама знает. Папа знает. Я знаю. Осталось совсем недолго.

Он снова посмотрел на меня. Диковатый взгляд. 

– Я иногда думаю о том, что буду делать после твоей смерти, – сказала я. 

– И что? 

–Плакать. Все станет пустым. Двухъярусная кровать... Ты больше не будешь скрипеть у меня над головой…

Я замолчала. Просто не могла больше говорить. Второй ярус больше не будет нужен. Второй стол в комнате – тоже. В ванной – на зубную щетку меньше.