Холодный свет

– Думаешь, он…

– Он не оборотень, – оборвал меня Саня. – Он волшебник, ангел, эльф или бог. 

– Ты так об этом говоришь…

Брат мотнул головой. 

– Мы летали в последнем сне, – сказал он, – и там все было другим. 

–Расскажи, – попросила я. 

– Рыба сладкая. – Саня неожиданно рассмеялся. – Воздух плотный и упругий. Мир как будто хрупкий, расчерченный линиями и гранями. Все светится. А он светится сильнее всего. Я люблю его. 

…Это ведь просто сон…

…Это не просто сон…

Я молчала, вспоминая, как двигался и не двигался волк.

– Ты, наверное, думаешь, что я схожу с ума? 

– Нет, вовсе нет, – ответила я. 

–Сходишь со мной? 

– Куда? – удивилась я.

– К нему домой, – ответил брат. – Я поблагодарю за волка, и мы пригласим его вместе отметить Новый год. 

– Саня…

– А что? На день рождения он почти пришел. Может, на этот раз удастся под елкой напоить его чаем?

Глаза брата были полны решимости. 

–Завтра, – согласилась я. 

_____

Мы вышли за два часа до обеда.

– Ты ни разу не спросила о том, что я переводил, – заметил Саня, когда мы поворачивали на улицу Валттери Лайне. 

– Меня пугает все, что ты делаешь в последние две недели, – призналась я. – Меня пугает Друг Зверей и Птиц. Меня пугает статуэтка волка. Меня напугала фотография Райли. Весь мир стал двигаться, когда я смотрела на нее.

– Мир всегда двигается. Просто мы не всегда видим. – Саня взял меня за руку. – Знаешь, в последних записях своего блога Райли сказала одну очень красивую вещь. Я ее тоже чувствую.

Я чуть сжала его пальцы. Он продолжал. 

– Она написала, что некоторые люди умирают просто потому, что им не хватает сил стать кем-то еще. Превратиться в то, чем они должны быть. – Брат ненадолго замолчал, потом заговорил снова. – Я ничем не болен. Я просто меняюсь. 

– Саня, это так не выглядит, – вздохнула я.

– Тело Райли не нашли. А многим другим людям вообще не поставили нужный диагноз. Если бы не чистая случайность, результаты моей биопсии никогда бы не попали в лабораторию имени Баха. 

– И что? – спросила я. 

–Представь, – ответил Саня, – сколько таких, как я, имели диагноз «эпилепсия», или «рассеянный склероз», или любой другой неверный диагноз. 

– Я не знаю. 

– А потом они просто исчезали. И это могли объяснять тысячью причин.