Другая сторона

- Потанцуем? – вопрос застал меня врасплох.

Видя мою заминку, девушка тихо хихикнула.

- Не надо так переживать, я тоже не умею, - она опустила глаза, а потом протянула мне руку. – Но уж очень хорошая музыка.

Это она так зря про «тоже». Практики у меня не было много лет, но некоторые вещи забыть просто нельзя. Когда-то ведь я ухаживал за ее ровесницами. И что девушкам нравятся ребята, которые хорошо танцуют, я тогда хорошо знал.

Последний приступ смелости объяснялся просто – вино подействовало на Мегуми гораздо сильнее, чем казалось.

Видимо, сказывалось всякое отсутствие опыта. Но сверкающие глаза и немного смазанная пластика движений говорили сами за себя. Чаще всего именно немного выпив, мы отпускаем привычные тормоза и становимся более похожи на себя настоящих. Выпускаем наружу того, кто живет у нас в голове за глазами, того, кем мы себя ощущаем вне навязанных снаружи правил, привычек и способов поведения.

Мы кружили в танце едва ли не полчаса, а потом, притомившись, снова вернулись за столик.

На этот раз я сел не напротив девушки, а рядом с ней. Чистая, незамутненная радость в ее глазах сменилась явно читаемым вопросом. Словно почувствовав мои колебания, Мегуми хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. А потом вдруг безнадежно разрыдалась, уткнувшись головой мне в плечо. Я растерянно гладил волчицу по волосам и совершенно не понимал, что же мне делать дальше.

Не знаю, сколько мы так сидели. Но в какой-то момент девушка прекратила плакать и посмотрела на меня откровенно больными глазами.

- Мне надо привести себя в порядок, - шепнула она и удалилась в сторону дамской комнаты.

Меня хватило только на одну мысль, показавшуюся удачной.

- Алиса, что мне делать? – похоже, мой несчастный голос в телефонной трубке здорово удивил дочь. – У меня тут девушка в ресторане сначала добрых полчаса плакала на плече, а теперь вот пошла умываться.

- Из твоих, да? – моментально ухватила мысль Алиса. И, похоже, она знала о моих подопечных заметно больше, чем я успел рассказать.

- Папа, ты безнадежен. Но ничего, вези ее к нам, попробую помочь.

Я поблагодарил дочь и, рассчитавшись, остался ждать Мегуми.

Лицо волчицы было совершенно спокойным, а глаза сухими.

- Спасибо за вечер, Михаил Евгеньевич, - холодно сказала она. – И простите, если я позволила себе что-то лишнее.

Мегуми попыталась пройти к выходу, но обернулась, когда я начал говорить.

- Постой, - мой голос внезапно осип, и, похоже, именно это привлекло ее внимание.