Мир Тьмы: С другой стороны

 

Я могла сколько угодно злиться, но показывать свое неодобрение, грубить или еще как-то нарушать установленные порядки я не могла. Приходилось молчать и слушать. А говорили они много — и это было весьма интересно! 

Например, я узнала, что они знакомы давно, примерно с того момента, как Шабаш отвоевал все территории за рекой у Камарильи. Тогда они, конечно, как полководцы враждующих армий, друг друга на дух не переносили. 

Время шло, в городе сменился Князь — предыдущий пошел на повышение — и в Камарилье стало как-то совсем неуютно.

Новый Князь, тоже вентру, принимал все решения с оглядкой на свой клан, и, почти не таясь, отдавал преференции тем, кто ему больше нравился. Такая политика мало кого устраивала, но пойти против самого могущественного клана в городе никто не осмеливался. 

Архиепископ времени не терял, начав вербовку в рядах самых недовольных таким положением вампиров. Шериф узнал об этом, но, на удивление, не отправился на своего врага войной. 

Прошло несколько лет наблюдения за тем, как все плюшки проплывают мимо прямо в клан вентру, а родному клану остаются только крошки со стола.

Лучшие домены, отбитые силами носферату и бруха, отправлялись тем, кто даже носа не высовывал из Элизиума. Право на становление раздавалось по принципу «кто глубже лизнет». 

Поэтому когда курьер принес Шерифу приглашение в черном конверте с очень знакомой печатью, тот колебался всего лишь несколько секунд. 

Прошло еще несколько лет, и странное сотрудничество, которое заключалось, скорее, в минимизации потерь среди опытных вампиров, переросло в не менее странное приятельство.

Конечно, все держалось в строжайшей тайне, а те, кто ее случайно узнавал, либо подвергались Забвению — манипуляциям с памятью, либо просто внезапно умирали. 

И вот теперь злейший враг Шабаша сидит на расстоянии вытянутой руки и сетует на не-жизнь. 

— А вот в Шабаше не нужно никого просить — ты можешь становить кого угодно, — ухмыльнулся архиепископ, явно стараясь подколоть собеседника, — Мог бы уже армию себе создать.

 

— Конечно, только вот я до этого момента не доживу. С одной стороны Князь объявит Кровавую охоту, а с другой стороны меня будут ждать преданные сторонники тех, кому я в свое время наступил на больные мозоли… 

— Ну, епископ Валентайн уже не вспоминает, как ты вырвал ему клыки, обрезал нос и уши и в таком виде оставил встречать рассвет распятым на кресте. 

— Не понимаю вообще, зачем его тогда сняли.