Новое платье королевы

А выплескивать их было некуда – Майя почти не успевала рисовать.

Картины при этом продавались прекрасно – старых запасов пока хватало. Акула безбожно задрала цены, выпустила ограниченный тираж открыток, сумки, футболки, кружки и стикеры. Фанаты сметали все. Скорее всего напарница подворовывала, но Майя не вдавалась в подробности – денег у нее теперь хватало на все. Кроме одежды, конечно – любую юбку, шубку или носки, появившиеся в новенькой студии, ждала быстрая смерть. Вещи горели, рвались, тонули в хлорке, обрызгивались соусами и красками.

Наряд оказался ревнив, да и Майя не представляла себя в чем-то обычном. Она всегда выглядела как надо. Прекрасно, сексуально, скромно, таинственно, сдержанно, дерзко…

Дерзость и бросила ее в объятья Абрахама. Немолодой художник прославился и как мастер перформанса и как любитель обнаженной натуры – не голых баб, а телес, претворенных в рельефы, сюжеты и смыслы. Коренастый, сутуловатый, с курчавой бородой и седеющей гривой пышных волос, художник выглядел мужественным, приземленным – не то, что хлыщи в узких брючках, полирующие ноготки и бреющие все что можно.

Ему приглянулись мощные контуры «Гранатов» и свободная смелость «Змеиных снов», Майя млела, принимая похвалу, и поглядывала завороженно – Леонардо, как есть Леонардо. Всю осень они бродили друг вокруг друга, принюхивались, прислушивались, обменивались острыми взглядами и двусмысленными словечками. Прежняя Майя давно бы растаяла как масло на сковородке – неужели на свете есть человек, способный увидеть мои полотна?! Нынешняя – держалась до последнего.

Приглашение посетить прибежище скромного изографа, дабы полюбоваться новой картиной не содержало ни лишнего слова, ни двусмысленной запятой. Но на вешалке Майю ждало трикотажное платье, в котором тело казалось голым. Наряд оказался прав – они не дошли до мастерской, набросившись друг на друга в прихожей. Продолжили в спальне, на вытертом древнем ковре, на огромной кровати с крахмальными простынями… такого марафона Майя не помнила и такой искренней страсти в себе не знала.

Огонь к огню, полет к полету, дыхание в дыхание.

Обессиленная, потная Майя раскинулась на ковре, отвела с лица длинные волос. Поцеловав женщину, Абрахам пристально вгляделся в нее.

- Ты лежи, я сейчас вернусь. Умоляю, ради всего святого, не двигайся!

Мягкий свет залил спальню солнечным молоком, в тишине слышалось лишь тяжелое дыхание и шлепки кисти.