Голос Стаи

Она неприязненно зажмурилась.

— Эй? Ты! — Девушка закрыла уши руками, трава чёрными эластичными нитями потянулась за ними, не желая отпускать.

— Как тебя там, Лола! Изгиб тебя побери,что ты творишь...- Голос приближался.

— Хватит! — не выдержала Лола. Из глаз побежали горячие струйки слёз. В её тихое, полное внутреннего счастья, бытие, ворвалась боль. Острая. Едкая. Разрывающая.

Боль, когда она пришла из школы и не увидела отцовской куртки на вешалке и ботинок в прихожей. Исчезли его любимые памятные часы на полке.

И серые пиджаки в шкафу. Пропала чёрно-белая фотография в рамке, где он стоял, гордо сжимая в руках свой первый кораблик на фоне клуба юных моделистов.

А мама как ни в чём не бывало жарила оладья на кухне. И встревоженный вопрос Лолы встретила ответом:

«Он ушёл. И больше не вернётся. Тебе сметанки положить?» Ее теплый, простой и уютный мир был разрушен, уничтожен бесповоротно... Как и сейчас. А все вокруг делали вид, что ничего не случилось.

— Лола! — слышалось даже через зажатые уши, барабанило по черепу, болью отдаваясь в затылке.

— Нет, нет, нет! — протестующе помотала головой девушка, изо всех сил пытаясь вернутся обратно. В безмятежность и воспоминание с сахарной ватой.

— Твою ж! — выругались за спиной у Лолы, и к ней подбежал Кирилл. Плеснул черной гривой, сверкнул глазами, и принялся отрывать от рук и ног девушки черные копошащиеся ленты травы. Белые пальцы юноши подсвечивал багряный свет, отчего его руки казались окровавленными. Девушка попыталась отползти, но её крепко держали путы.

— Зачем?! — Лола подняла на него полные слез голубые глаза, и он замер, не спуская с неё ответного взгляда.

— Это трын-трава, дурочка! Она тебя убьет! Сначала выпьет все воспоминания, а потом обескровит.

— Ну и пусть, — вздохнула Лола. — Зато ей будет лучше. Или ревнуешь? Что не сам?

— Да ты уже надоела со своей жертвенностью. Траву-паразит пожалела. Тоже мне, нашлась мать Тереза, — раздражённо выдохнул Кирилл, продолжая освобождать лодыжки девушки. Та морщилась от его касаний.

Уходить в полупьяное состояние и купаться в воспоминаниях под влиянием трын-травы, когда тебя касается омерзительный тебе человек, не особо выходило. Морок развеялся

— Мать Тереза. Не была. Доброй. — Задумчиво протянула Лола. — Убери руки. А ты — убийца!— Вот ведь прицепилась, — бросил Кирилл раздраженно. — Да не убил я их, успокойся. Извлекатель слишком мощная штука оказалась для людей. Если б я знал... То, конечно, нашел бы другой метод.