Осенние сказки

— Откуда ты знаешь? — подхватила Нелл.

— Потому что я ее увидел. Сказки это главная моя специализация. Прости, Нелл, ты мастер своего дела, но… для меня они не ремесло — они часть меня. Мамина наследственность. Поэтому мне не надо вглядываться, я всегда вижу чужие сказки. Даже те, с которыми ты родился. Даже не у людей. Даже у фейри.

Аксель бесцеремонно скинул ботинки, забираясь в кресло с ногами, и продолжил.

— Я только приехал в Малдон, болтался по городу. Это был выходной и к тому же Мабон, праздник равноденствия, так что народу на улицах было полно — все как я люблю.

И вот бреду я через центральную площадь и вижу эту парочку влюбленных оболтусов, которые гуляют за ручку, смеются и ждут детей, а за ними тащится эта сказка, словно черный плащ… в самом что ни на есть любимом фейри стиле, чтобы все было предначертано, предсказано и обязательно закончилось плохо. И мне до того обидно стало, ну нафига эта дурацкая сказка мне настроение испортила? Ну я ее и того… оторвал и забрал.

— От… оторвал?

Аксель пожал плечами.

— Я же говорю, не ремесло, а часть меня. Иногда я понятия не имею, как делаю что-то, просто… делаю.

— Хм…

Но тут подала голос заметно побледневшая Иллена.

— Но теперь… когда вы… ты ее забрал… теперь все будет хорошо?

— Прости, солнце, этого я пообещать не могу, — вздохнул Аксель. — Но по крайней мере не будет так, как было в сказке, а это уже минус один отрицательный вариант, это уже что-то, верно? А дальнейшее зависит от вас.

— Скажи, сказочник, — внезапно подал голос Терн.

— Ты видел его сказку. Она была об их детях? Касалась того, как и… где они вырастут?

— Как, но не где, — Аксель, как и фейри, подобрал формулировку очень осторожно. И его ответ совершенно точно не помог Терну.

Нелл повернулась к Иллене и разговорным тоном поинтересовалась:

— Скажите, пожалуйста, а ваш дед хотя бы вам объяснил, от чего именно так надо защищать ваших детей? Или вас он тоже кормит загадками?

— Загадками, — вздохнула та.

Нелл решила, что теперь она имеет полное право сделать то, что хотела сделать давно. Она ткнула пальцем в Терна и потребовала:

— Если вы хотите, чтобы к вам действительно прислушались, расскажите, наконец, чего вы так боитесь?

День превратился в ночь

Терн медленно обвел взглядом всех сидящих за столом и удивленно приподнял брови.

— Я думал, это очевидно. Я не хочу, чтобы этих детей забрали у матери. Это никогда не заканчивается ничем хорошим.