Нарушение обычая

Как теперь должно поступить с ослушницей, нарушившей обычаи? И где она теперь? Греет подстилку в доме у Сосняка или плачет в своем закутке дома? А может, бродит по окрестным лесам, изгнанная из дома и семьи? Нет, вряд ли. Женщин, нарушивших обычаи, не изгоняют – каждая слишком ценна, чтобы разбрасываться ими. Но ее могут отдать какому-нибудь холостяку, у которого нет сил выйти на бой. Сосняк от Тополиной Ветви точно теперь откажется. А он? 

Тяжелые думы не давали сомкнуть глаз. Тихо встав, он направился к выходу.

Ночь окутала его, тяжелая, беззвездная. Пахло травой, ночными цветами, грибами. Откуда-то тянуло дымком и навозом. Кричал козодой. Родовые полуземлянки в зарослях были укрыты так надежно, что казались небольшими курганами. 

Лавируя меж стволов деревьев, он направился прочь от дома, спеша углубиться в лес. Чуть пригнувшись, шевелил ноздрями, втягивая запахи леса. Время от времени облизывал нос кончиком языка, чтобы лучше чуять – и унюхал. 

Небольшой грибок с красной шляпкой только-только пробил слой листвы.

Туман осторожно выкопал его с корнем и съел сырым. Принюхался. Неподалеку ждал своей очереди второй. А за ним – третий…

После шестого грибка его начало слегка пошатывать, но он заставил себя найти и съесть еще два. Глаза стали слипаться, голова слегка кружилась. Отлично. Снотворное подействовало. Видят духи предков, ему не уснуть иначе. 

Уже засыпая, он дополз до дома и рухнул, едва переступив порог. 

И, конечно, проспал. 

А проснулся от того, что ему кто-то весьма непочтительно врезал ногой под ребра:

- А, забодай тебя…

- Что? – рывком сел, мотая головой.

После снотворных грибов во рту было мерзко. – Где?

- Человеки пришли. 

«Человеки»! Когда до него дошел смысл сказанного, Туман взвился на ноги так стремительно, что перед глазами все поплыло. Схватился за стену, помотал головой, приходя в себя, и выбрался наружу.

Судя по высоте солнца, был уже полдень, и стадо жило обычной жизнью. Но сейчас все суетились и волновались не меньше, чем накануне.

Матери спешили загнать в хижины детей, старики рассаживались у порога своих домов. Молодежь собиралась группками, перешептывалась. 

Конечно, о вчерашнем еще не забыли. Печально потупились Гибкая Ветвь и Ивовый Прутик - мать и старшая сестра Тополиной Ветви. Судя по синякам, обоих уже ночью поколотили мужья, вымещая досаду за то, что они находятся в родстве с Тополиной Ветвью. Рядом навзрыд плакала Хрупкая Веточка – младшая сестренка ослушницы.