Бесконечное лето

И от этих его рассуждений мне тошно делается. В прямом смысле. Просто в голове вся это мутотень не укладывается, мозг начинает сбоить, давление повышается, кисло на языке делается, когда хочешь что-то возразить. И потому я молчу. 

А может, лодку просто качает, а я, кажется, тяжело переношу качку. И пусть тут не море, все равно ведь качает. Еще этот ветер поднялся. И пахнет горячим песком, несмотря на то, что сейчас не жарко. 

Сейчас мне больше всего хотелось остаться одной, чтобы не слушать этих туманных изъяснений, которых понять в силах.

Но я держу себя в руках. Не то время и не то место, чтобы просить высадить меня на ближайшей станции. Нет больше никаких станций.

- Вот же она! - радостно воскликнул Аксели. Он смотрел куда-то за мою спину, и я обернулась. Камыши за моей спиной внезапно кончились, уступая место песчаному берегу. Заросли обрывались так внезапно, словно кто-то попытался составить весьма небрежный коллаж, соединив две совершенно разные фотокарточки с изображением непохожих друг на друга водоемов.

Аксели стал грести быстрее, направляя лодку к песчаному пляжу.

Когда мы отчаливали, мне казалось, что скоро наступят сумерки, но небо и не думало темнеть. Если бы Солнце вообще имелось тут, могу поклясться, что находилось бы оно в зените. Вот только его вообще не было, и не поймешь, откуда свет.

Песок был сухим и твердым, будто спрессованный песчаник, даже следов на нем не оставалось. Странно, что его не размывает река. Хотя, разве ж то странность по сравнению со всем остальным?

Мы шли по песчанику, который превращался в дорогу, поросшую по сторонам высокой травой.

Путь заливал солнечный свет, будто Солнце светило в спину, вытягивая наши тени в две тонкие полоски. Неестественно как-то, ну да ладно.

- Что ты помнишь о прошлой жизни? - внезапно спросил Аксели, - Можешь рассказать? С самого начала.

- Прям с рождения? Родилась я в Волгограде, - теперь я уже отчетливо понимала, что Волгоград и Волкоград - не ошибка произношения, а совершенно разные вещи. И настроение портилось от осознания того, что домой я не попаду, даже если пройду этот сумасшедший пусть с Аксели.

- Родилась… - повторил он, - Здесь люди давно уже не рождаются. И не помнят детства, хоть и уверены, оно должно было у них быть. Исповедники пытались вынуть эти воспоминания, но хирургия - явно не тот метод.

- Они мозги потрошат, что ли? - испуганно воскликнула, припомнив свое пребывание в жуткой больнице.

- Не знаю, что конкретно они потрошат. И не хочу знать.