Нолат: Безумие Силы

 

-- Канец девятнадцатага века! Раритета! Никак не могу дешевле!

-- Да клал я на то, что это раритет! Что так дорого?!

-- Никак не получаится дешевле!

-- Да эти подсвечники у тебя уже метровым слоем пыли покрылись! Ты их с миллениума продать не можешь!

-- Не така! Это ремонт быть, пыль с потолка падать! 

И так далее. Наш разговор шел на повышенных тонах, но это как раз и было совершенно нормальным и привычным для подобных мест. Если бы я просто заплатил без торга и ругани, вот тогда меня бы тут запомнили надолго.

А возможно и сделали пару звонков, наведя на чужака, у которого явно денег много, раз не торгуется, какую-нибудь банду.

Через пятнадцать минут все же сторговались, на тысяче восьмистах долларах, не так и дорого, почти по цене битого лома. Плюс я получил отличный кожаный ремень ручной выделки, который мне приглянулся.

Со скупщиком рассчитывался мятыми потертыми купюрами, делая вид, что расставаться даже с самой мелкой из них для меня самая настоящая личная трагедия. Китаец же, скотина такая, принимал деньги так, будто делал мне великое одолжение, и я ему теперь по гроб жизни обязан, что он продал мне этот набор.

В общем, мы оба отыграли свои роли как должно и разошлись довольные друг другом. 

До последнего опасался, что скупщик наведет на меня какую-нибудь шайку, но нет, из квартала вышел совершенно спокойно. После чего перебежал автостраду и, перепрыгнув высокий забор, затерялся среди вагонов сортировочной портовой железнодорожной станции. 

В подобном месте я оказался не случайно и не скрываясь от возможного преследования.

На данной станции было множество ремонтных мастерских, одну из которых я и собирался арендовать в частном порядке. 

Мало купить серебро, желательно из него сделать оружие, а то драться подсвечниками меня совсем не прельщало. А значит нужны, как минимум, печь и тигель, а также не помешает сопутствующее оборудование. Все это как раз и можно было найти в железнодорожных мастерских.

За мятую пятерку успевший уже немного принять на грудь сторож свел меня с одним цеховиком.

Тот вначале не хотел и слушать о том, чтобы сдать на вечер и ночь одну из мастерских. Но две сотенных, а также обещание добавить еще одну утром, побороли все страхи мастера. Правда пришлось согласиться на то, что он будет мне “помогать”. Как не крути, а пускать чужака работать с печью, да еще и одного, на такое мало кто пойдет. Пришлось согласиться. Впрочем, какое мне дело, ну увидит цеховик, что я делаю.