На всю жизнь и после. Том I

Он уходил неспешно, внутри было пусто: ни чувства стыда или тяжести от совершённой глупости. Молодой унт понимал, что серьёзно оступился, и теперь не получиться сослаться на то, что им двигал ураган чувств и эмоций. Борис высказал слова, которые были у него на душе. Он стал загнанным в угол зверем, ему просто не оставили выбора.

Когда Борис спускался по ступенькам храма, он заметил краем глаза движение сбоку за перилами и подошёл ближе. В углу между ступеньками и зданием сидел мужчина, брюнет лет тридцати, закутанный в пыльное, грязное белое покрывало с жёлтыми подтёками.

На его худосочном теле висела относительно чистая одежда, которая была такой, по крайней мере, с утра. Сам он тоже отличался схожей опрятностью.

Когда мужчина увидел Бориса, то сильнее вжался в угол и натянул выше покрывало. Юноша присел на корточки и начал вглядываться в лицо бродяги, его потянуло к незнакомцу так же, как и к цветку в руках Малиота. Ему хотелось заглянуть в глаза и увидеть то, что вмиг объяснило это притяжение. Бродяга бросил на него взгляд дрожащих зрачков.

Белки были золотыми, радужка белая как чистый лист бумаги, на котором лежал крест.

– Это одержимый… хинт-одержимый, – сказал Малиот, стоя у открытой двери, – Мы помогаем ему, как можем, но его прямо тянет к этому углу.

– Он чего-то боится?

– Конечно. А ещё он стесняется, любит, терпит и так далее. Над ним взяли верх чувства, которые сдерживают людей. Такие одержимые не вредны, поэтому их не убивают, – губы Малиота задрожали, и он прикрыл их рукавом.

– Как его зовут?

– Кличка «Крестец», но называли его Митей. Он был анлотом. Ещё немного и стал бы малиотом, мог встать во главе церкви… этой церкви. Анлотов ты видел сегодня, мальчики, которые стояли рядом со столами.

– И как это случилось? Как он стал одержимым?

– На этот вопрос тебе точно никто не ответит. В чужие чувства с головой не залезть. Никто ведь не знает, что у другого на уме. Я думаю, он слишком долго сдерживал себя и поддался чувствам.

– Сгорел на работе, получается.

Да, интересно получается.

– Но не все хинты такие, есть же хозяева кафе, например. Кто идёт по пути веры рискует больше всех.

– Но и получает больше, – сказал Борис, посмотрел последний раз в дрожащие глаза бродяги и поднялся, – Простите, если что не так, Малиот. До свидания.

– Погоди, Борис, – сказал он и протянул юноше синий футляр, который держал в рукаве, – передашь Аристократу. Только держи в руках и сильно не сжимай.

– Хорошо. Могу идти?

– Конечно.