На всю жизнь и после. Том I

Юноша пытался приструнить дыхание, разыгравшееся от спринта на короткую дистанцию, вдохнул, запихивая в себя жирную порцию воздуха, и, наконец, спросил:

– А какие люди тогда необычные? – он повернулся так, будто разговаривает со своим правым плечом, прикрывая рукой губы.

– Вы и мастер Виктор. Остальные тоже есть, но по именам я назвать не могу, потому что их не знаю, но Вам не следует опасаться, что они увидят меня, для них это обычное дело.

– Кто они? Что они такое? Они такие же, как Виктор?

– Мне больше известно про себя, а про остальных я знаю меньше, чем Вы хотели бы.

Виктор сможет ответить на ваши вопросы, я появилась, чтобы напомнить о встрече.

– Ладно, знаешь о себе – расскажи тогда о себе. Твой голос. Я где-то уже его слышал.

– Этот голос я взяла из ваших воспоминаний. Мне он очень понравился. Ваших ушей касалось так много прекрасных девичьих голосов. Жалко, конечно, что голоса это всё, что Вас касалось.

Борис хмыкнул и насупился.

– Ближе к делу! Эти два дня я делаю то, что не хочу делать.

Я не даю команду, а тело делает, рот говорит, а мысли не в ту сторону думают. Это ты делаешь, или тоже твой мастер?!

– Это не я, клянусь! А что касается мастера, у Вас запланирована встреча, вот и спросите у него! – интонация у неё была радостная, что не могло не разозлить Бориса.

Он надавил ногтями на татуировку, не обращая внимания на острую боль, которая жаром растекалась по правой лопатке.

– А ну, выкладывай быстро! Не скажешь, ногтями тебя сдеру, – надавил ещё сильнее.

– Я ничего больше не знаю. Спросите у мастера. Вам уже пора. Вы обещали не опаздывать, – тараторил дрожащий голосок. – Если сейчас выйдете, успеете к назначенному времени.

– Что не ясно?! Если не …

Борис попятился вперёд и чуть не упал на колени. Обернулся – опять никого. Его словно толкнули в спину две увесистые ладони, которые этим хотели сказать: «Что встал?! А ну, пошёл отсюда!» Он услышал, как бьётся сердце и учащается дыхание.

Страх – привычное чувство, которое было его вечным соседом и ревнивым спутником жизни. Простейший инструмент дисциплины, который полезен для воспитателя: тратишь меньше пластырей на коленки, меньше выслушиваешь людей, которым воспитанник доставил неприятности, ниже вероятность его потерять. Сам объект такого воспитания не ожидает за углом что-то новое и интересное, как раз наоборот, он готовиться к встрече со страшными монстрами.