На всю жизнь и после. Том I

– И вчера вы об этом…

– Ты дурик что ли, или твой начальник? Что не ясно та: за то, что у меня наколки нет, вы уже забашляли, – он сунул Борису под нос свою перебинтованную руку. – А за это кто башлять будет?

Юноша понимал, что забрался на вершину и сейчас с неё катится. Он и рад отдать свои кровные, лишь бы этот тип отстал, но его карманы оказались не готовы для подобных трат. И бежать некуда: без Виктора загрызут одержимые. Борис, конечно же, представил, как он сбивает Газона с ног и выбегает на улицу. Ну, а дальше что? А сейчас что?

– Эй, алё, не спать! – Газон шершавыми костяшками постучал по лбу Бориса – не сильно, но больно.

– Мне нужно спросить.

Стоило Борису войти в кабинет, мастер прекратил жужжать машинкой и сказал:

– Зайди в соседнюю комнату, там…

– Газон, – перебил его мощный голос Каштана, – Газон, иди сюда. Ты что не уходишь? Они тебе деньги не отдают?

– Что я им дал – вернули, только вот моральную компенсацию зажимают.

Каштан немного помолчал и затем сказал:

– Уговор был, что они тебе её дадут?

– Так ежу понятно…они же накосячили, вот теперь пусть…эта… компенсируют.

– Так был уговор или не был?

– Каштан, чё ты завёлся? Это ж мне плохо сделали.

– Иди отсюда, Газон. Меня тут обслуживают, а ты беспределишь.

Оба мужчины выглядели спокойными, но их лица были одинаково серьёзными. Глядя на них, Борис чувствовал, как растёт напряжение в воздухе – эти двое наверняка сейчас друг на друга набросятся. Газон надменно улыбнулся, запрокинув голову, развернулся и пошёл к выходу. Борис смотрел ему вслед: хотел убедиться, что он не сломает ничего по пути.

В этот раз колокольчик только слабо зашуршал.

– Можешь возвращаться, мне надо закончить, – сказал Виктор, тем самым вывел Бориса из остолбенения.

Он сел за стойку и заметил, что на ней лежала копия бланка, а оранжевой ручки – той самой, которую он передал Газону, – нигде не было. «Скотина алчная, но не продуманная; листком, когда приспичит, и подтереться можно», – подумал Борис и улыбнулся.

Под приглушённое жужжание машинки он сидел, смотрел на дверь и фантазировал, как можно было поступить иначе в уже случившейся ситуации.

Ему на ум приходили идеи, переполняющие досадой, потому что попали в его голову слишком поздно. Они могли всё поменять. Кто знает, какое раскаяние это вызвало бы у Газона.

Когда Борис почувствовал, что седалище уже неприятно затекло, из кабинета вышли мастер и Каштан.

–Рекомендации мы проговорили, – Виктор взял со стойки брошюру, – Тут все напоминания и мои контакты.