Сам себе властелин

— Ваш банщик рекомендовал заказать ужин в номер…

— “Чёрный” борщ и мясо? Организуем. Сюда, пожалуйста.

Номер оказался королевским, несмотря на “магистерское” название. В первой комнате стояли диванчики, стол и бар в полстены. Во второй — кровать, человек на десять минимум, под балдахином.

— Пять минут и ваш ужин будет здесь.

Парень испарился и явился даже раньше, чем обещал. Вкатил столик на колёсиках, расставил посуду на столе. И жестом фокусника убрал баранчики (полукруглые крышки) с тарелок.

Огненно-красный борщ, сметана в хрустальной вазочке, кусок запечённого мяса с румяной корочкой, ломтики золотистого хлеба, кусочки селёдки с луком на длинной тарелке, запотевший графинчик с золотистой жидкостью.

— Я взял на себя смелость: двести граммов настойки на листьях меллорна. Очень полезно для здоровья.

Запах от еды шёл божественный.

— А почему борщ “чёрный”?

— Традиционный рецепт Чёрных владык, передаётся в семье хозяина гостиницы. Его предок служил поваром у Пандара Железнобокого.

Борщ — мой семейный рецепт? Баня — изобретение тёмных? Ещё пара таких совпадений, и я решу, что Чёрные Владыки были русскими.

А что? При Иване Грозном осваивали Сибирь, забрели случайно в портал и оказались здесь. Могло такое случиться?

— Приятного аппетита! — парнишка улыбнулся мне, кажется, вполне искренне.

— Держи.

Я бросил ему золотой.

— Этого слишком много, сударь!

Махнув рукой, мол, ерунда, я уселся за стол и взял ложку. Ммм! Точно русские — такой борщ варила моя бабушка. А цвет? Идеальный!

Рюмка изображала рыцаря, стоящего на коленях.

Пить предлагалось из разрубленного пополам шлема. Оригинальная посуда, ничего не скажешь. Я плеснул себе на донышко и с осторожностью пригубил. Градуса не чувствовалось совершенно, а по животу сразу растеклось тепло. Опасная штука, однако.

Под настойку я уговорил борщ и придвинул к себе тарелку с мясом. Вырезка, без единой жилки, нашпигованная морковкой, чесноком, обмазанная специями и запечённая до абсолютной нежности. Я налил себе вторую рюмку.

— Разрешите?

В дверях стоял лысый отельер, хмуро глядя исподлобья.

— Да-да?

У меня было слишком хорошее настроение, чтобы выгнать его сразу.

— Вы Иван, верно?

— Именно.

— Хэрумор? Так вы назвались моему сыну.

Так парнишка его сын? Сочувствую парню.

— Да. Какие-то проблемы?

— У нас не принято называться чужими именами. Тем более такими.

— Не принято — не называйтесь.

У лысого заиграли желваки на скулах.

— В моей гостинице никто не смеет называться этой фамилией.