Корпулентные достоинства, или Знатный переполох

Я погладила мальчишку по голове, кивнула Еремею, подтверждая слова Старицы, и слуга взял его за руку и потянул за собой. Несколько долгих секунд мы стояли и просто молчали. Наконец, я спросила:

— Что мне делать? Это ведь совсем чужой мир…

Старица скосила на меня хитрый взгляд:

— Жить.

— А вернуться никак?

— А тебе есть куда? — удивилась старушка.

— Ну да… Может, мне рассказать о себе кому? — зачем-то спросила.

— Пф! Ну попробуй. Только потом не жалуйся.

— Но вы же сразу все обо мне узнали, может, и другие могут?

— Таких, как я, единицы, — назидательно проговорила Старица.

— И опасаться нас тебе не нужно. В тебе нет зла. — А потом резко выпрямилась, отчего маленькая, как казалось, старушка стала с меня ростом и, положив одну свою ладонь мне на лоб, а другую на солнечное сплетение, четко и громко, глядя мне в глаза, произнесла: — Разрешаю остаться!

Я почувствовала прокатившееся по всему телу тепло, почти жар, и ошарашенно спросила:

— Что это было?

— Разрешение и распечатывание теперь уже твоей магии, — усмехнулась старушка, но уже с некой натугой, и снова сгорбилась.

— Неужто ты думала, что мы можем оставить у нас всякую случайно забредшую душу? Ох, сколько вас одно время таких шустрых было!.. Но сейчас ничего, баланс после появления в этом мире магии почти восстановился, и переселенцы, как ты, почти уже и не встречаются…

Старушка немного рассказала о тех временах — коротко, всего несколько фраз, но я поняла, что она одна из хранительниц этого мира и только что меня, так сказать, легализовала.

— Спасибо, —поблагодарила я. Не сомневаюсь, что при желании у нее вполне хватило бы сил изгнать чужую душу прочь. — Так история со скамейкой ваших рук дело? — меня внезапно осенило.

— Конечно. Видишь ли, именно в таких, можно сказать, неудобных и неожиданных ситуациях ярче всего раскрывается человеческая натура. А ты попала в тело магически одаренной девушки, имеющей власть и деньги. Поверь, этому миру вовсе ни к чему еще один неподготовленный, свихнувшийся от вседозволенности человек.

— А Сережка?

— А что Сережка? Этого мальца ты сама притащила, чем немало меня удивила.

Мы снова ненадолго замолчали. Мне столько хотелось у нее спросить, столько разузнать, но я чувствовала, совершенно точно откуда-то знала, что отведенное мне время аудиенции стремительно заканчивается. А потому задала самый дурацкий из всех возможных вопросов:

— Почему это тело?

— Да почем мне знать?! — удивилась старушка.