Корпулентные достоинства, или Знатный переполох

Я расхохоталась — все его мысли были написаны у него на лице.

— Ну, я тогда не была такой большой и толстой, — все же уточнила я. — Дашь яблочко?

— А? — сначала не понял Сережа и уставился на мою протянутую руку. — Д-да, конечно!

И тут же достал из-за пазухи несколько фруктов. Придирчиво их осмотрел, выбрал самое ровненькое и румяное и, обтерев о свои не слишком чистые холщовые штаны, с благоговение протянул мне. Я вздохнула, обтерла яблоко уже о свое светлое платье и откусила. Ммм… Как там говорила Маша из мультика? Вкусновато, но маловато!

— Чего смотришь? Все доставай! — глянула я на мальца.

— И давай, рядом садись и тоже кушай.

Сережка выпростал рубаху из штанов, и все яблоки высыпались на траву рядом. Он выбрал еще несколько, по его мнению, самых-самых и протянул мне, однако же сам к ним не притронулся. Я очередной раз оценила его тщедушный вид:

— У меня к тебе серьезный разговор будет как к большому, понимаешь? — Тот преданно кивнул головой. — Ты ешь давай, а то мне одной жевать неудобно.

Ага, вот так… Так вот, есть у меня одна проблема… — протянула я и скосила на него взгляд. — Ты, кстати, ел сегодня?

Парнишка отрицательно покачал головой, а я поняла, что привело его на дерево. Ведь он прекрасно знал, что если его застукают за хищением хозяйским яблок, то вполне могут выпороть, а то и вовсе выгнать. А в его положении это смерти подобно. Никто после такого с ним даже разговаривать не станет. Но голод не тетка…

— А вчера ел? — уточнила я, глядя на его худенькие плечики.

Он как-то неопределенно пожал плечами. Видимо, все же что-то в рот попало, но это было давно и неправда.

— Так… — меня подобное положение дел не устраивало совершенно! Это ведь наша родовая вотчина, а здесь дети голодают! — И много вас таких?

— Каких?

— Без родителей и голодающих?

— Не, я один. У всех родственники какие никакие есть. Они своих не бросают, а мы пришлые были, — пожал он плечами.

— Н-да… — В голове метались мысли совсем уж нецензурного характера, но я попыталась сконцентрироваться.

— Неужели отец тебе ничего не оставлял, когда уезжал?

— Оставлял, — тяжело вздохнул мальчик. — Только давно это было. Он должен был вернуть самое позднее недели две назад. Но…

Глаза мальчика снова оказались на мокром месте, и он отвернулся, стараясь спрятать лицо. Но этой его беде я помочь не могла, а потому не стала и дальше смущать или жалеть.

— Что ж... — я поглядела на огрызок в руке. — У нас с тобой сейчас одна проблема: еда! — подвела я итог.