Игрок Грок рок для NPC

Он решил для себя, что если Грок когда-нибудь появится в их деревне, он постарается найти с ним общий язык. Дорн верил, что всегда можно найти компромисс, что диалог может стать мостом между конфликтующими сторонами.

Однажды вечером, за ужином, его жена Мара, которая не могла больше молчать, первой заговорила. Её голос дрожал от беспокойства, и её глаза выражали отчаяние, которое она пыталась скрыть за твёрдостью.

— Дорн, ты слышал их рассказы, — начала она. — Этот Грок — он не человек. Он чудовище.

Ты не можешь с ним говорить, как с обычным человеком. Это бесполезно! Ты не сможешь его остановить словами.

Мара нервно положила руки на стол, её пальцы дрожали. Она видела, как этот человек разрушил целую деревню ради собственного удовольствия, и её сердце было полно страха за их будущее.

Дочь, Элия, сидевшая рядом, сжалась на своём стуле. Её голос был тихим, но полным той же тревоги:

— Отец, ты сам говорил, что он уничтожил деревню просто ради "веселья".

Как можно говорить с таким человеком? Что если он придёт сюда и просто решит, что мы — его следующая игрушка?

Элия помнит те рассказы, как слова бывших жителей Лирвельда, не могли быть проронены, их охватывал ужас и тревога, даже после произошедшего. После того, как один из тех мальчишек поведал, кто такой Грок, и то, как он беспринципно угрожал его отцу... Возвращаясь в комнату, она не смогла прикоснуться к куклам, которые дарил ей отец.

Дорн молча выслушал их. Он понимал их страхи, потому что чувствовал то же самое.

Но в его сердце жила вера — вера в разум и в силу диалога. Эта вера была тем, что всегда двигало его вперёд.

— Мара, Элия, — начал он, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Я понимаю ваши опасения. И поверьте, я чувствую тот же страх, что и вы. Но мы не можем просто сидеть и ждать, пока этот монстр придёт и уничтожит всё, что у нас есть. Мы должны попытаться. Если никто не попытается с ним поговорить, он продолжит делать то, что делает.

Может быть, никто никогда не пытался объяснить ему, что за жизнями этих людей стоит нечто большее. Я знаю, он опасен. Но диалог — это единственное, что может нас спасти. И если мне выпадет шанс поговорить с ним, я сделаю это.

Его слова были полны решимости, и в его голосе звучала убеждённость человека, который верит, что всё можно изменить. Но в глазах его семьи всё ещё горел страх. Мара, с трудом сдерживая слёзы, тихо произнесла.