Вы призвали... Кого надо! #2

Во-первых, потому что был знаком с докладами своей разведки. Которая уверяла, что после провала покушения лидеры соседних стран испытывают определенное недоверие друг к другу. Ну еще бы, столько золота слить впустую! На этом фоне еще и параноидальные настроения у монархов обострились.

Во-вторых же, он, как мало кто, понимал природу лидеров. И как они на эту тему размышляли. Примерно так. Сидит себе такая Марита Перови в своем дворце и думает. Ну вот пойду я на Итанию. А соседи? А если скажут, что пойдут, а сами этого не сделают? Или даже так — войска границе подведут, а саму ее не перейдут.

И получится, что я одна нарушу Хартию Пятерых?

Или другой сценарий, даже хуже славы вероломного соседа. Я вторгнусь в Итанию, а они решат по моим землям ударить. Пусть не сразу, но в случае военных неудач — точно это сделают. Ведь в нашей среде как: идущему подставь подножку, а падающего — добей. А с этим Владом Келлером верить в победу лишь на основании большего количества войск не стоит. Зегитских дервишей вон весь континент считает лучшими убийцами.

И что? Где деньги? Где голова моего врага?

В третьих… Хотя, и первых двух пунктов было более, чем достаточно, чтобы в ближайшее время не задумываться о военном решении проблемы под названием “возрождение Протектории”. С другой стороны, делать что-то соседям было просто необходимо. И самым напрашивающимся решением, конечно же, стала старая добрая торговая блокада.

Для этого даже не нужно было демонстрировать враждебности. Просто повысить ввозные пошлины в несколько раз (деньги очень нужны, дорогой сосед!), чтобы никакая цена на ввозимый товар себя не окупала.

А на экспортные товары — тот же хлеб — наложить запрет. Ну, нет у нас, мол, больше для вас пшеницы. И ржи нет, и других культур. Все продали, ждите следующего урожая.

И все. Страна, зависящая от ввоза продовольствия, без всяких военных усилий и дорогостоящего бряцанья оружием, быстренько скатывается к гражданским волнениям. Когда еды нет, а имеющаяся стоит так дорого, что не по карману никому, кроме богачей, никакая любовь к королю, не спасет его от народного гнева.

— И у нас остается только один выход. — Влад сам не заметил, как его мысли превратились в лекцию о международных отношениях. — Война. То есть, мы должны начать войну. Вторгнуться в Арнальд, попытаться отобрать пахотные земли. В этом случае уже мы превращаемся в нарушителей договора и агрессора. И развязываем руки всем соседям. И, конечно, делать этого мы не будем.