Его огонь горит для меня. Том 2

Кассиль слушал песни с удовольствием. Его я постригла и привела в порядок, как смогла, поэтому выглядел он не в пример лучше, чем когда мы познакомились. Одежда на нём, конечно, была нищая, но тут уж ничего не поделаешь. Единственный приличный комплект я берегла для визита в Магистрат.

Глава третья, о прогулке на дно ущелья и других интересных предложениях ​

Очередной постоялый двор встретил нас гомоном и рёвом. В отличие от коров, буйволы не мычали, а ревели, особенно если дело касалось близости талиров, одомашненных хищников.

Дом был разделён на две половины — богатую и бедную. Рядом с бедной половиной организовали крытый загон для травоядных, на котором с вальяжностью развалились наглые талиры. Буйволы беспокоились и шумели, талиры били по крыше хвостами и показывали зубы, а хозяева тех и других выясняли отношения. Увы, конфликт развивался в пользу собственников кошачьих, общее недовольство и напряжение витало в воздухе.

Наши возницы мимо такого действа пройти не смогли, поэтому к нестройному хору голосов прибавились знакомые басовитые ноты, и скандал пошёл на новый виток.

— Уберите талиров, для них есть загон с другой стороны здания!

— Это свободолюбивые животные, мы не можем им приказывать. Они не представляют опасности, все звери сыты.

— Они нервируют наших животных, отчего те не смогут отдохнуть перед завтрашней дорогой и поесть!

— Тогда вам стоило поселиться на постоялом дворе, предназначенном только для нищеты, и таких проблем не возникло бы.

— Мы не нищие, а торговцы!

— И чем же вы торгуете, буйволиным дерьмом? По крайней мере, пахнет от вас именно им, — раздался насмехающийся голос.

Ссора набирала обороты, поэтому мы с Кассилем сочли за лучшее ретироваться со двора и зайти внутрь дома, вот только и здесь покоем и не пахло. Большую корчму также поделили на две части, а стойка трактирщика размещалась ровно посередине. На бедной половине свободных столов не оказалось, а на богатой в воздухе висело такое горячее презрение, что об него можно было бы греть руки.

Люди громко возмущались, и безмятежным оставался только хозяин этого бедлама, который с улыбкой принимал заказы и поторапливал двух молоденьких разносчиц. Более взрослая статная женщина периодически показывалась из кухни, при этом лицо её выражало полнейший дзен. Похожие между собой девушки ловко сновали между столиков, составляя с подносов разные блюда.