Его огонь горит для меня. Том 2

Келай выслушал очень внимательно, не подвергнув мои слова ни единому сомнению, а затем сжал трясущиеся пальцы в горячих ладонях.

— Всё хорошо, никуда он теперь не денется.

За спиной раздались шаги. Оборачиваться не стала, глядела в уверенное лицо врача, чувствуя, как потихоньку спадает напряжение.

— Я вам не помешал? — голос Ринара прозвучал раздражённо и резко.

Напряжение вернулось, а я забрала руки из ладоней Келая и сделала несколько шагов в сторону жениха, чтобы уткнуться ему в плечо и позорно разрыдаться. Закатывать сцены ревности испуганной плачущей женщине гораздо сложнее, особенно если она жалобно всхлипывает про маньяков и убийц.

К чести императора, он не принял ни единого скоропалительного решения, крепко обнял меня за плечи и выслушал собравшихся.

— Госпожа Алина пришла к нам утром с информацией, что один из магистратских лекарей трогает спящих девочек и, возможно, планирует изнасилование. Мы установили слежку, оставили нескольких наблюдателей за ширмой в одной из палат. С наступлением темноты господин Осва́льт несколько раз проверил палату, а затем заблокировал дверь изнутри, — Келай выразительно посмотрел на меня, давая понять Ринару, что дальнейшее не для нежных дамских ушей.

— Вы можете говорить при мне, в моём мире я занималась изучением как законов, так и преступлений. Вы вряд ли сможете меня удивить, — если бы не жалкий всхлип в конце, речь, возможно, получилась бы убедительной. — Ринар, ты не представляешь, что ощущаешь, когда смотришь на него. Настоящий садист. Его нужно допросить, я уверена, что мы поймали его на мелочах… просто мелочах по сравнению с тем, на что он реально способен.

— Что было дальше? — император строго посмотрел на Келая.

— Выбрал спящую жертву, раздел, щипал до синяков. Взяли его, когда начал расстёгивать штаны.

— Хаш будет здесь через час, он сможет допросить даже мага. Ягодка, позволь мне взглянуть на него.

Нехотя разжала руки и отодвинулась, чтобы отпустить Ринара. Слёзы почти высохли, и теперь я мучительно жалела о своей излишней эмоциональности.

Сомневаюсь, что Эделика или Эмила так жалко разревелись бы на публике, скорее стояли бы с холодными непроницаемыми лицами. А я и маньяку выдала все свои страхи, и на людях устроила слёзоразлив.

Ринар вернулся довольно быстро, хмуро осмотрел собравшихся и остановился взглядом на главном лекаре.

— Келай, в следующий раз хорошо подумай головой, прежде чем вести девушку в камеру к садисту. И тогда тебе не потребуется трогать и утешать мою невесту.