Я, колдунья и полосатый кот 2. Дивнолесье

Она словно бы подрагивала, как желе или пудинг, хотя ногами я ничего не ощущал. Несмотря на отсутствие света, я почему-то мог видеть во тьме. Хм, «почему-то». Я же во сне!

Темнота за спиной пришла в движение. Я ощутил это по колебаниям воздуха. Повернулся, уже зная, что увижу: в воздухе висели десятки, если не сотни чёрных ромбоидов — зёрен хаоса. С одним из таких до недавнего времени был связан и я, пока окончательно не порвал с ним.

Ромбоиды не двигались, но от них исходила едва заметная вибрация. Кто-то взял меня за руку.

В реальности я бы взвизгнул, как Фроська сегодня, во сне же продолжил спокойно стоять, глядя на зёрна хаоса. К моему плечу прижалась щека. Мягкая, чуть прохладная. Сквозь рубаху я чувствовал тихое дыхание. Ровное, почти сонное, тёплое и успокаивающее.

— Вернись к нам, Юра! — наконец попросила Элара.

Я повернул голову. Всё та же девчонка, что привиделась мне в обмороке — рыжая, худенькая, беззащитная. Знает, змея, как меня зацепить! Не выйдет! Ничего этого не было на самом деле!

— Было, — возразила Элара, или прочитав мысли, или распознав их по выражению моего лица.

— Второй ты спас меня, но без твоей помощи ему не справиться, не найти мой дом! Вам надо снова стать единым целым… Пожалуйста…

Последнее слово она прошептала. В глазах Элары стояли слёзы, губы дрожали, а лицо побелело. Продолжила:

— Я сделаю всё, что ты хочешь… Ведь… Ты же хочешь?

Она обхватила меня за шею, привстала на цыпочки и попыталась притянуть моё лицо к себе.

— Это неправильно! — я вырвался из её объятий и отошёл.

— Не знаю, как у вас там, в королевстве пепла принято, а у нас нимфетки к взрослым мужикам не пристают!

Элара засмеялась. Не злобно, весело. Ситуация её явно забавляла.

— Юрашка-дурашка, — сказала она, — я старше тебя на века. Умею принимать любой облик. Просто мне показалось, что тебе понравится, если я буду похожа на ту девочку, в которую ты был когда-то влюблён. Дашку из 6В, только на пять лет постарше. Из-за которой тебя Маргарита Львовна пижмой отхлестала, когда ты цветы воровал.

Я хлопнул себя по лбу. Вот почему меня тянуло к ней! Дашу я не видел с восьмого класса, потому что мы переехали в новую квартиру, и я сменил школу. Но её черты сквозили во внешности говорившей со мной девчонки. «Девчонки», так правильнее. Оставалось их увидеть. И сейчас я увидел.

— Я могу измениться. Хочешь, превращусь в себя прежнюю? Или в Агриппину? Или в Машку? Или в двадцатипятилетнюю Сальму Хайек? Повелевай, Юра! Я подчинюсь!

— Ага.